– Ей нельзя говорить. Проваливайте отсюда! Вон!

Морщась, Иви посмотрела вслед уходящим людям в форме. Кто-то – возможно, та же медсестра – дал ей таблетку. Иви была благодарна за возможность уснуть – на целых шесть часов. Она чувствовала себя марионеткой на веревочках, которые врачи пришили ей обратно, потыкав в нее скальпелями и иголками. И дремала до тех пор, пока не явился инспектор Ляо. Он с грохотом подтащил к ее кровати металлический стул; звук ударил прямо в барабанные перепонки. Инспектор сел.

– Прошу прощения. – Он неискренне улыбнулся еще одной недовольной медсестре.

От шума Иви проснулась. Она поморщилась, поморгала, пошевелила головой. Инспектор Ляо и ее поприветствовал улыбкой. Она зажмурила глаза.

Он никуда не торопился. Сидел рядом, улыбаясь и наблюдая за ней. Новичок Чэнь – простите, детектив Чэнь – тоже был там. Он щелкнул шариковой ручкой, пролистал бумаги в папке, похрустел суставами пальцев. Ему хотелось что-то сказать, но, как младший напарник, он не должен был начинать первым. Поэтому так и сидел, раскачиваясь взад-вперед, поглядывая на часы и косясь на своего невозмутимого начальника.

Долгое время все молчали. Иви ждала, не открывая глаз.

Она представляла себе Ляо, каким запомнила с прошлого раза: с пристальным взглядом, крепко сложенный, средних лет, хитрый. С лицом Чэн Чуньчиня?

– Он мертв? – холодно спросила Иви хриплым тихим шепотом. Голос показался ей чужим.

– Не слишком больно разговаривать? – Ляо отложил в сторону планшет с документами, который держал в руках, притворяясь удивленным.

– Он мертв? – Она проигнорировала его.

– Черепно-мозговая травма, внутричерепное кровотечение, – ответил инспектор.

 – Он в коме.

Иви что-то пробормотала.

– Что? – переспросил он.

– Жаль, – повторила она чуть громче. – Он не заслуживает жить.

– Вы должны помнить, – заговорил инспектор Ляо, – что все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

– Вы уже сотый коп, который мне об этом напоминает.

– Значит, будьте осторожнее.

Иви не ответила, просто сделала вдох, и воздух обжег ей горло. Каждый вдох был для нее как новое рождение – рискованное и болезненное.

– Про себя вы не спросите?

– Думаю, со мной всё в порядке.

– Врачи ввели вам сильные обезболивающие.

И поставили на место язык.

Язык? Иви почувствовала, как при этих словах слюна прилила к ее органу речи. С ним все было нормально. Может, он имел в виду челюсть?

– Выглядите не очень. – Инспектор Ляо повозился на стуле, устраиваясь удобнее.

– Аллилуйя! – насмешливо прошептала она.

– Когда действие анестетика пройдет, вам будет больно шевелить челюстями. – Он пальцем указал на свою щеку. – Я думал, вы вообще не откроете рот еще несколько дней.

– В таком случае, мне лучше молчать.