И тут ты со своим проклятым расследованием… Это не твоего ума дело!

«Я что, подумала не на того?»

Она уже уверилась, что это он. А вдруг нет? У нее в ушах гудели колокола; казалось, голова вот-вот взорвется.

– Я ничего не могу с этим поделать… – Внезапно Пол заплакал, нет, разрыдался, выплескивая свою ярость против всего мира. Схватился руками за голову и завыл… а потом застонал, как раненый зверь. – Я не хотел…

Он повторял одно и то же, словно заезженная пластинка. Иви заставляла себя стоять. Он еще несколько раз всхлипнул, потом замолк. Единственным звуком в комнате остался свист у Иви в глотке – как у собаки, умирающей от жажды.

Пол достал носовой платок и вытер глаза, потом стекла очков. Медленно надел их.

– Мне очень жаль. – Он встал.

Иви широко распахнула глаза. Вот теперь ее затопил подлинный ужас. Она хотела что-то сказать, как-то выкрутиться из этой ситуации – худшей из всех, в каких она когда-либо бывала, – придумать, как заставить его почувствовать свою вину. Но потрясение мешало соображать, и она лишь хрипела.

– Ты заставила меня это сделать, – сказал Пол. Он убеждал сам себя. – У меня нет выбора.

Иви сдавленно зашипела. Она вся дрожала, руки и ноги похолодели.

– У меня нет выбора.

С отчаянием в глазах он сделал шаг к ней и натянул шнур.

Ее глаза выкатились из орбит, в голове стало жарко, в ушах загудело. Она почувствовала, что теряет сознание. Оставался один-единственный, последний шанс…

Иви просунула пальцы между шеей и петлей, согнула колени и изо всех сил лягнула его ногами. Пол стоял у нее за спиной, и удар застал его врасплох. Непроизвольно он выбросил вперед руку – то ли защищаясь, то ли препятствуя ее падению. Крюк вырвало из потолка, и оба они повалились на пол. Пол ударился головой и лишился чувств.

Иви яростно извивалась, освобождаясь от петли. Кислород хлынул в легкие, но гортань горела, и каждая клеточка в организме взывала о помощи. Она ничего толком не видела, перед глазами вспыхивали искры.

«И кто теперь тряпичная кукла?»

Но Иви еще не закончила.

Она взяла большую бутыль со спиртом, замахнулась и обрушила ее вниз.

Она сделала несколько звонков. Приехали люди – в основном детективы и медики. Иви чувствовала себя будто в пузыре, куда не проникают никакие осмысленные звуки. Неудивительно. У нее было стекло в руке, кровь на затылке, фиолетовая борозда на шее, резь в горле, вывихнутая лодыжка, мучительная головная боль и нехватка кислорода.

Она лежала на каталке, в скорой, в больнице. Была как в тумане – и мечтала лишь проспать остаток жизни, особенно когда полицейские попытались ее допросить. Они были готовы превратить палату в следственный изолятор – или камеру пыток.

– Эй! То, что она в сознании, не означает, что ей лучше. Оставьте ее в покое! – рявкнула молодая медсестра.