Сказав это, она тут же спохватилась и быстро добавила, словно укоряя себя за легкомыслие:

— Правда, отец ранен, но знаете, мне кажется, это все-таки не так страшно, как если бы его посадили в тюрьму, а меня с братьями навсегда с ним разлучили… И потом, врач в длинной одежде сказал, что завтра ему уже станет лучше… Госпожа Анжелика, я попробовала уложить и Онорину, но она говорит, что ни за что не ляжет без своей шкатулки с сокровищами.

У матерей совершенно особый взгляд на вещи. Анжелика забыла взять с собой шкатулку с «сокровищами» Онорины, и из всех бед, обрушившихся на них за последние несколько часов, потеря игрушек дочери показалась ей самой тяжкой и непоправимой. Она была в отчаянии. Онорина спряталась за пушкой и стояла там в этот поздний час с открытыми глазками, точно маленький лесной совенок.

— Хочу мою шкатулку с сокровищами!

Анжелика еще не решила, как ей поступить: постараться уговорить дочку или просто употребить свою материнскую власть — когда вдруг увидела съежившуюся на лафете пушки фигуру и узнала в ней Абигель. Так вот подле кого спряталась ее малышка!

— Абигель?.. Это вы?.. Но почему вы здесь, почему не спите?

При виде скорчившейся, совершенно упавшей духом Абигель, прежде такой сдержанной и исполненной достоинства, Анжелике стало почти неловко.

— Что с вами? Вы заболели?

— О, мне так стыдно, — глухо ответила Абигель.

Абигель не дура и не ханжа. Не станет же она терзаться из-за того, что Рескатор погладил ее по щеке?

Анжелика заставила ее выпрямиться и посмотрела ей в глаза.

— Что с вами такое? Я не понимаю.

— Но его слова — ведь это ужасно!

Анжелика попыталась припомнить ту сцену. Если манера, в которой Рескатор повел себя с Абигель, и показалась ей дерзкой и неуместной — правда, для него такая манера была обычной — то в его словах она не усмотрела ничего шокирующего.

— Вы не поняли? — пробормотала молодая гугенотка. — Правда, не поняли?

Волнение сделало ее моложе, и со своими пылающими щеками и припухшими от слез глазами она была поистине красива — сейчас это было бы очевидно любому. Однако единственным, кто смог оценить ее красоту с первого взгляда, был этот проклятый Рескатор. Анжелика вспомнила, что он только что обнимал ее саму, а она и не подумала испугаться. Со всеми — и особенно с женщинами — он обращается так, будто он государь, а они его подданные.

При этой мысли она невольно возмутилась:

— Абигель, не придавайте значения поведению хозяина этого судна. Вы просто никогда не имели дела с мужчинами такого рода. Но даже среди авантюристов, с которыми мне приходилось встречаться, он самый.., самый…

Подходящее слово все не находилось.

— Самый невозможный, — заключила она.