— В Средиземноморье его называли волшебником, — прошептала Анжелика.

То, что Абигель в чем-то согласна с Рескатором, было ей очень приятно — она сознавала, что такое чувство нелепо, но не пыталась разобраться, чем оно вызвано. Ею владело необычное воодушевление. Она слушала плеск бьющихся о борт волн. Покачивание корабля как будто пьянило ее, и она с удовольствием просидела бы всю ночь с Абигель, рассказала бы ей о своем прошлом и всласть поговорила бы с ней о Рескаторе, если бы не беспокойство за все еще не спящую Онорину.

— Ох уж эта Онорина! Никак не желает ложиться спать без своей шкатулки с сокровищами! — вздохнула она, кивнув в сторону малышки, которая, все так же надувшись, стояла рядом с ними с видом непреклонного судьи.

— Да мне просто нет прощения! — воскликнула Абигель, вскакивая с лафета.

Теперь она уже вполне овладела собой. Пройдя к тому месту, где были сложены ее пожитки, она порылась в них и вернулась с маленькой резной деревянной шкатулкой, которую Мартиал когда-то сделал для Онорины.

— Господи, Абигель! — вскричала Анжелика, с жаром сжав руки на груди. — Вы и об этом подумали! Вы ангел! Вы настоящее чудо!.. Онорина, вот твои ракушки!

А потом все стало просто. Спокойствие, возвратившееся наконец в сердечко Онорины, передалось и ее матери. Анжелика развернула то немногое из одежды, что успела захватить из дома: ее юбка и кофта станут для малютки хорошим, большим одеялом.

Уложив Онорину рядом с собой, она подумала, что теперь у девочки, пожалуй, есть все, что ей надо. Самой ей доводилось спать и в тюрьме, где удобств было еще меньше, чем здесь. Однако сейчас она никак не могла согреться — и сон не приходил. Анжелика прислонилась плечами к переборке и попыталась привести в порядок свои мысли.

Что принесет с собой завтрашний день?

Она все еще ощущала на запястьях крепкое пожатие рук Рескатора. Когда она думала об этом, ее почему-то охватывала слабость. И оттого, что ей было зябко, воспоминание о его объятиях казалось ей удивительно приятным — и в то же время вызывало странную тревогу. Наверное потому, что когда она схватилась за его бархатный камзол, ее рука ощутила под тканью не живое человеческое тело, а некую твердую оболочку. Что это было: кольчуга или стальной нагрудник?.. Человек, живущий в постоянной опасности и каждую минуту ждущий смертельного удара. Его сердце заковано в латы. Впрочем, разве у такого человека может быть сердце?

Неужели она совершит глупость и влюбится в него?.. Нет! К тому же теперь она уже вообще неспособна полюбить мужчину. Но что же тогда с нею происходит? Он обольщает ее при помощи каких-то чар, как..