Княгиня Ольга с ее огромными темными глазами и черными волосами, зачесанными с высокого чистого лба, могла считаться воплощением идеала русской красавицы, каким ее представляли себе на Западе.

— Мадемуазель Полина Тайвертон! — объявил дворецкий, и, приближаясь к хозяевам дома, Полина успела увидеть, как они удивленно переглянулись.

Она оделась с особым тщанием. По ее просьбе Дэйви распорядилась, чтобы из трюма принесли один из ее сундуков, откуда было извлечено элегантное дневное платье, купленное с тетей Кэтлин на Бонд-стрит. Поначалу Полина думала, что ей предстоит надеть его на один из приемов, вроде тех, куда приглашали ее тетку: такие устраивали жены видных политиков для тех, кто поддерживал действующее правительство.

Однако тетка оставляла ее дома, а потом, узнав, что ей предстоит стать гувернанткой, девушка решила, что такое платье ей просто некуда будет надеть, как и шляпку с нежными розовыми перьями и оборкой из тонкого кружева на тулье. Такому ансамблю было бы не место в школьной комнате!

Она неспешно шла по длинному салону, пока не оказалась на должном расстоянии от княгини, и тут сделала изящный реверанс, а потом с легкой улыбкой негромко произнесла:

— Я приехала раньше, чем вы меня ждали, ваше сиятельство! Причина тому — стечение самых разных обстоятельств.

Но я должна сказать, что искренне рада возможности видеть вас и высказать вам свою глубокую благодарность за ваше любезное приглашение погостить у вас в доме!

— Мы действительно не ожидали увидеть вас так рано в нашем доме, мисс Тайвертон, — ответила княгиня на идеально правильном английском.

При ее приближении князь встал, и теперь, пока Полина делала реверанс ему, он протянул ей руку и сказал:

— Добро пожаловать в Россию! Мне очень неприятно слышать, что ваше путешествие осложнилось какими-то неудобствами.

— Я бы не употребляла подобное слово, ваше сиятельство, — отозвалась Полина. — По правде говоря, не представляю себе, что может найтись судно более красивое и комфортабельное, чем императорская яхта.

— Вы говорите об «Ижоре»?! — воскликнула княгиня, теряя свою бесстрастность.

Полина засмеялась, сама удивляясь тому, что ее смех прозвучал совершенно естественно.

— Именно поэтому я и приехала раньше, чем ожидалось.

Должна признаться, ваши сиятельства, что поскольку моя компаньонка заболела и ее пришлось оставить в Англии, то горничная, сопровождающая меня, на самом деле не из моей прислуги: мне одолжила ее в Копенгагене леди Уоткин Уилльямс-Уинн.

К тому времени, как Полина удовлетворила любопытство князя и княгини и рассказала, какие неудобства причинила болезнь ее «компаньонки», хозяева особняка уже успели свыкнуться с мыслью о том, что она будет их гостьей, и даже не упомянули о своих детях.