Чем больше я переводила, тем больше понимала, что он связан как-то с торговлей оружием, и ещё списки фамилий каких-то людей тоже фигурировали. Ну я и поделилась своей озабоченностью со своим женихом.

— К-кем? — поперхнулась я, услышав слово «жених».

— Я к нему хотела уехать, мы с ним больше года переписывались, он всё для меня… — Она вновь всхлипнула.

Года? Я была в шоке!

Сестра махнула головой. Это признание было сродни острию кинжала, которое медленно пронзает сердце, принося невыносимую боль.

Чёрт! Как я это проморгала?! Как?!

— Диана, ты в своём уме?! Как ты могла связаться головорезом?!

— Ты не понимаешь! Он не такой! — с горячностью начала она.

— Это ты не понимаешь! Когда любят женщину, под удар не подставляют! Тебя использовали, как и тысячу других до тебя женщин.

— Ты не права, он обязательно меня спасёт!

— Каким образом? — с горечью спрашиваю. — Тебя послезавтра передают властям. А из СИЗО убежать сложно.

— Сестрёнка! — Она упала на колени и, заливаясь слезами, взмолилась: — Спаси меня, знаю, ты сможешь! Молю, я умру там! Это же считай похоронить себя заживо. Спаси… спаси… — Уткнулась мне в ноги и разрыдалась.

— Телефон и адрес Андреева помнишь?

— Говори, времени мало.

Она продиктовала, я быстро записала в записную книжку.

— Куда деньги из тайника дела? — спрашиваю в надежде, что они ещё целы, потому что могут понадобиться на адвокатов, если с пострадавшим не договорюсь.

— Перевела Ахмеду, — произносит чуть слышно и, стыдясь посмотреть мне в глаза, опускает голову.

— Это так называемый жених, да? 

Сестра махнула головой.

— Без обид, Диана, но ты дура. Вытащу тебя отсюда — всё до копейки отработаешь. Я могу понять любовь, но кражу и предательство — нет.

Та опять разрыдалась.

— Ладно, после поговорим об этом, а сейчас успокойся. К тебе нормально тут относятся, не бьют?

— Нет, не бьют, но относятся как к преступнице, — шмыгнула она носом.

— По сути, так оно и есть, сестра. Так что, пока я буду искать выход, подумай о своём поступке и откинь любовную ваниль. Стань наконец взрослой.

— Мила, я всё понимаю. Веришь?

Теперь я махнула головой, но веры уже не было.

Она предала меня, променяла мою любовь на Ахмеда. Могла бы сказать, поделиться, возможно этого и не случилось. Но сестра выбрала другой путь и своим поступком воткнула мне нож в спину, больше между нами не будет как прежде. Не знаю, как она, но я не смогу этого забыть. Может, когда-то, но не в ближайшее время. Рана, нанесённая сестрой, заживёт нескоро, недоверие, словно яд, будет сочиться из неё, отравляя всё самое хорошее, что было.

И всё же я готова пойти на всё, чтобы спасти её, а там уже будь что будет. Не прошло и пяти минут, как в дверь нашей комнаты тактично постучали и мужской голос попросил на выход.