– А тебе самой на себя тоже наплевать? – проворчала мама, но я уже думала совершенно о другом.

– А что, если операция пройдет неудачно? Ты и так выглядишь просто прекрасно, мама.

– Я что, по-твоему, слепая? – фыркнула она.

– Может быть, – выдохнула я, понимая всю бесперспективность своих попыток. – Для своего возраста…

– Не говори мне ничего про мой возраст! У меня нет возраста, есть только вода прожитых лет, – пропела мама, убирая помаду в косметичку. – Даша, не порти мне настроение, не заставляй жалеть, что я взяла тебя с собой.

– Я не хотела ехать с тобой, и ты знаешь это.

Мама остановилась в дверях и кинула на меня взгляд, полный бессилия и боли.

Клиника, а скорее дворец каких-нибудь призрачных королей, утопает в зелени. По старинным стенам ползут вверх тонкие зеленые ветви плюща. Воздух наполнен запахом цветов.

И все, чтобы замаскировать то, чем они здесь занимаются. Торговлей мечтами о красоте.

И через минуту мы уже внутри, заполняем стандартные формы, кучи бумажек. Красивые девушки в белоснежных халатах улыбаются ласково и заботливо, и ощущение спокойствия снисходит на маму, ее плечи распрямляются, она улыбается в ответ. Ложное спокойствие, все тут – ложь. Я хмурюсь, но меня никто не спрашивает.

– Напиши, что у меня нет аллергии, – говорит мама, глядя мимо меня в сторону рекламного плаката с безукоризненно красивой женщиной без возраста. – У меня никогда не было аллергии.

– Я все пишу. Тут нет такого пункта, про аллергию.

– Ну, не важно. Видишь, это очень хорошая клиника.

– Не сомневаюсь, – бормочу я. – За такие деньги можно сделать любой ремонт.

– Ну при чем здесь ремонт?! – мама всплескивает руками и качает головой в неодобрении. – Разве я о ремонте говорю?

– В каком-то смысле… – отвечаю я из вредности. Девушки за стойкой смотрят на нас с вежливым недоумением. Мы говорим по-русски. Уверена, при таком количестве русских клиентов им давно бы стоило завести русскоговорящего сотрудника, но, увы и ах, никто не понимал, о чем мы говорим.

– Месье Робен примет вас через минуту, – сообщила одна из девушек, провожая нас в комнату, больше похожую на рабочий кабинет какого-нибудь профессора из Оксфорда. Да уж, тут сделали все, чтобы как можно меньше напоминать своим клиентам, что их здесь собираются резать. Высокие книжные шкафы, темный стол из дорогой породы дерева. Сквозь приоткрытые створки жалюзи – вид на сад. Интересно, где они прячут настоящие медицинские палаты?

– Андре Робен, самый лучший пластический хирург, – сообщила мне мама гордо. – Знаешь, кого он оперировал? Если бы ты узнала реальный возраст кое-кого из нашей политической элиты, ты бы просто упала.

– Мам, я поняла, волшебник и чародей. Мне на него наплевать.