Кивнула ему в ответ:

— Хорошо… На обед идешь?

— Нет, попросили доставить в кабинет, боимся не успеть.

Я с тревогой посмотрела на него, в голове связывая между собой его слова. Несколько дней в запасе. До моей свадьбы. Какое отношение имеют пропавшие документы и обряд с Алексеем?

Догадка поразила меня настолько, что я встала посреди обеденного зала, как вкопанная. НО он не мог быть таким подлым! Или мог?

Еда показалась мне безвкусной. С трудом отправляя ложки супа в рот, я раздумывала о вероятности предположения. Маша несколько раз попыталась завести со мной разговор, но я в последнее время была аховым собеседником.

Сегодня была моя очередь убирать со стола. Складывая тарелки в ровные стопки, чуть не разбила их, когда меня сзади внезапно обняли.

— Т-ш-ш, это я, — голос Алексея меня ничуть не успокои.

Все взгляды присутствующих остановились на нас. Жених никогда раньше так публично не притягивал меня к себе, и я понимала, что это была чистой воды демонстрация своего расположения.

— Я все знаю, — шепнул он мне в другое ухо. И окружающие потихоньку стали отмирать, заинтересованно косясь в нашу сторону.

Я поймала одну ободряющую улыбку от женщины, вторая же довольно склонила голову, приветствуя меня. Неужели народ стал меня замечать?!

Мне хотелось вывернуться из его объятий, оттолкнуть, а лисица хотела как следует его цапнуть. Я закрыла глаза, чтобы они не выдали меня. Убеждала себя, что Алексей это делает для моего же блага. А саму аж затрясло мелкой дрожью.

— Ну-ну, я с тобой, — он погладил меня по плечу, вниз, мягко провел по кисти и аккуратно положил руку поверх моей.

— Мне… надо… поставить тарелки, — я вытягивала из себя слова, словно щипцами.

Постаралась шагнуть вперед, но лис не позволил.

— Поставь их на стол и обними меня, — прошептал он еле слышно мне на ухо.

— Потом, — комок встал в горле, мешая дышать.

— Ты же хочешь вернуть все на свои места? — на грани слышимости произнес Леша. И я сжалась.

Меня ставили перед выбором — изгой или семья. И я, выращенная в парниковой обстановке, с трудом представляла себе жизнь отщепенца. Никому не нужной, одинокой…

Если бы Суворов хот чуть-чуть подумал, разве бы он не понял, что чувства и эмоции, что мы испытали вместе, невозможно было подделать?

Этот факт больше всего выбивал меня из колеи.

За что мне бороться одной? За любовь? За семью? За себя?

Я поставила тарелки на стол, но не повернулась. Просто позволила дальше себя обнимать…

ОКОЛО ЛИСЬЕГО ЛОГОВА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ…

— Готовы? — Суворов строго оглядел своих ребят. Волки стояли, словно солдаты, вытянувшись по струнке, плечом к плечу, и преданно смотрели на вожака. Предвкушение кипело в крови, отчего глаза серых сверкали решительным огнем.