— Ты думаешь, я нюх потеряла тогда?

— Но почему ты молчала?

Подруга пожала плечами:

— Ты молчала. Да и не могла я подумать, что все так серьезно! Думала, мало ли, может, пристал кто в коридоре? А тебе неприятно вспоминать… Утром хотела тебя тактично в ванну отправить, но тут за нами приехали, и все вылетело из головы.

— Понятно, — глухо ответила я.

Я отрицательно замотала головой. Вдруг, она не поймет?

— Сначала с Лешей поговорю, а потом обещаю — все расскажу тебе.

— Я тебя не осужу, — Маша взяла мою руку в свою, — Скажешь, когда готова будешь.

Подруга посмотрела в никуда, а потом зажмурилась:

— Ой, что будет! Это же скандал! Я сегодня пригласительное получила, значит, и все остальные тоже, — Маша прикрыла рот ладонью.

 — Это же будет скандал, Кать. Ты готова к такому? И все ради волка? А он? Он-то что?

— Не случиться такого, что ты пустишь свою жизнь под откос, а он не оценит жертвы?

— Еще не знаю. И как раз собираюсь выяснить.

— Тогда не говори ни о чем с Лешей! Подожди, пока не станет все точно ясно! А то бросит тебя волк, и что?

— И ничего. Ничего у меня не будет.

— Тебе даже в лучшем случае несладко придется, — Маша задумалась настолько, что стала жевать губами собственную прядь волос. — Брак с волком — и так скандал.

— Тут как ни крути — скандал!

Подруга посмотрела на меня, а потом обняла:

— Спасибо, что не осудила, — поблагодарила я ее тихо.

— Да как я могу? Сердце же глупое, — она печально вздохнула. — По себе знаю.

— А можно, я тоже пока не буду ничего говорить, хорошо? Вот ты раскроешься, и я тогда, — Маша подняла голову к потолку: — Вот же жизнь! Ничего не может быть просто! Не можем мы влюбиться в кого положено!

С этими словами она, не прощаясь, вышла из комнаты, настолько поглощенная в собственные эмоции, что забыла закрыть дверь.

Устав сидеть в четырех стенах, я только хотела было выйти из комнаты, как раздался долгожданный звонок. Через секунду я уже держала телефон в руках, но не отвечала — успокаивал бешено стучащее сердце.

Пора! — решилась я, отвечая на звонок:

— Только не выключай телефон, — что в этой фразе было больше — просьбы или приказа? Я не разобрала.

— Хорошо, — я настороженно прислушивалась к голосу.

Зная теперь, кто был моим собеседником, я трусила. Но старалась не показать виду.

— Ты у меня неуловима, — видимо усилие, которое над собой сделал Суворов, чувствовалось в каждом слове. Он старался флиртовать!

И мне с одной стороны было зло! Он целовался со мной, лисой, а миловался сейчас с «идеальной»! Но с другой было дико приятно слышать это в свой адрес, а не в чей-то чужой. Обидно, конечно, что он говорит это все не мне настоящей. Той, которую так яростно целовал.