— Ты забываешь, что толпа совершенно неразумна. И сейчас большинство лис в твоем родном клане не знают, что и думать. Одно умелое движение кукловода — и все посыплется, как карточный домик, — Стас обнял меня сзади и поцеловал в оголенное плечо.

Платье, которое было сейчас на мне, было подарено мне волком. Медное, слегка кокетливое, с одним открытым плечом, оно мне сразу понравилось, поэтому я не сильно отпиралась, когда Стас попросил принять его подарок и надеть на встречу с семьей.

— Да, ты прав, — подумав, я призналась: — Я уже думала о том, что Григорий вряд ли все прокрутил один. Кто-то же должен был хоть что-то заподозрить!

С улицы раздался шум подъезжающей машины, и я невольно вытянулась в струнку, пытаясь разглядеть, кто же едет первым. Но в этой веренице из пятерых автомобилей было трудно разобрать, кто находился за рулем хоть одной из них.

— Пошли встречать? — предложил Стас, заметив, как я взрывоопасно начала метаться по галерее, чтобы лучше разглядеть происходящее. Второго приглашения мне и не требовалось! Я и так странно ощущала себя в этом огромном особняке.

Машины припарковались на брусчатке и, как семечки из пачки, из машин высыпались лисы. Отец, мама и братья. Сначала я думала, что мне будет морально тяжело видеть родителей, ведь обида за непонимание долго точила меня изнутри, но когда я посмотрела во встревоженные глаза мамы — поняла, что все это не имеет никакого значения.

И она, и папа, любят меня, и просто хотели сделать меня счастливой так, как умели и как привыкли. Уклад, сложившийся не годами — столетиями. Они и так давали мне много послаблений, и с самостоятельностью, и долгое время с выбором партнера, и с работой.

— Доча! — кинулась ко мне мама, сжимая крепко, почти до боли. — Прости! Прости! Прости! — твердила она, схватила за руки и посмотрела в глаза: — Только не пропадай, Катя! Не убегай! — она обняла меня вновь, а из моих глаз полились слезы. Те, которые я так долго таила в себе, копила, сдерживала.

— Прости, я не могла по-другому! — всхлип вырвался из меня, и в этот момент я кожей почувствовала исходящее от Стаса напряжение. Поэтому глубоко вдохнула и постаралась взять себя в руки.

С каждым днем, проведенным с Суворовым, я замечала, что наша связь крепнет. Мы стали чувствовать друг друга на расстоянии, нутром, сердцем. Я знала, когда он входил в особняк, а он знал, когда я делала шаг по брусчатке в саду, и тут же оказывался рядом. Он ощущал мое состояние, а я, на удивление, начала чувствовать его эмоции, настроение. С нами творились странные вещи, но они помогали понять друг друга, когда не хватало слов. Вот как сейчас, когда он понимал, что вроде бы все в порядке, но из-за моего взвинченного состояния готов был уже взорваться и разогнать всех гостей.