Ответственный секретарь снова фыркнула, обаятельно наморщив носик, и зацокала каблуками по асфальту — впереди уже виднелись окна редакции.

в которой появляются олени

«Козлик» Стельмаха с надписью «БООР» на борту лихо подпрыгнул на выбоине в асфальте и затормозил. Чихнув, выхлопная труба выпустила последний клуб дыма, лязгнула дверца, и главный дубровицкий охотник бодро выпрыгнул наружу и зашагал ко мне.

Это был высокий худощавый загорелый мужчина, с копной седых волос и моложавым улыбчивым лицом.

— Это вы — Белозор? — спросил он и протянул ладонь.

— Так точно, Герман Белозор, — я пожал его крепкую руку и улыбнулся в ответ.

— Ян Генрикович Стельмах, директор Дубровицкого отделения Белорусского общества охотников и рыболовов, ну и старший егерь по совместительству. Я смотрю — у вас и фотоаппарат есть? Это очень хорошо! Кадры можно сделать просто отличные! Мы поедем к благородным оленям. Недавно выпустили четырнадцать особей, вожак у них — с такими рогами… — он сделал жест руками, который должен был обозначать раскидистые рога. — Красота! И этой красоты у нас через несколько лет по лесам будет много.

Я оглядел себя с ног до головы и растерянно потоптался на месте.

— Ян Генрикович, а мы можем заехать в универмаг — я хоть кеды куплю, а то в этих штиблетах по лесу бегать — чистой воды смертоубийство! И домой ко мне — за рюкзаком, а то Шкловский должен был ехать, а вон как оно вышло…

— Заедем, почему нет?

Дома я потратил что-то около пятнадцати минут на поиск старого потертого брезентового рюкзака и запихивание в него всего необходимого: смены белья, зубной щетки, полотенца и прочего. Когда забрасывал рюкзак на заднее сиденье «козлика» — обратил внимание на белую «Волгу», которая стояла у калитки Пантелевны, и звонкие голоса на ее подворье. Гости?

Судя по настрою Стельмаха и намекам шефа — в рабство охотникам меня отдавали всерьез и надолго, на пару-тройку дней — точно. Я должен был набрать материала на цикл статей о развитии охотничьего промысла в районе — посоветовали сверху, а от таких советов не отказываются. Кажется, незабвенный Леонид Ильич был заядлым охотником — может, это как-то связано?

В любом случае, переодевшись из цивильных брючек и рубашки в удобные штаны-хаки и серую тенниску, я почувствовал себя гораздо лучше. Оставалось раздобыть кеды — если и не легендарные «Два мяча», то любые другие, потому как рассчитывать на то, что у Белозора водились какие-нибудь адекватные кроссы или берцы, явно не приходилось.