Я перепугалась, выдергивая руку из ее трусиков. Она вообще запуталась, не понимая меня.

— Лекс… Прости… Я не специально… — какая нахуй глупость… Ну как можно возбудить не специально?

Я заметила, как она изменилась в лице. Улыбка превратилась в расстройство, она чуть не плакала. И всему виной я…

— Кларк… Дай мне попробовать тебя… — умоляюще попросила она. Я не могла. Не могла предать блондинку. Но разве кто-то думает об этом когда находиться на высокой точке возбуждения?

Я откинула одеяло, приподняла свои ноги и стянула мокрые шорты с нижним бельем. Глазами указывая девушке вниз, раздвинула ноги, как бы приглашая. Если бы я этого не сделала, я бы, наверное, взорвалась, не дойдя до душевой кабинки.

Брюнетка сразу улыбнулась, но ей этого было мало. Она подняла мою майку, оголяя грудь и, конечно, затвердевшие розовые сосочки. Лекса сразу же присосалась к ним, как дитя к матери, пытаясь высосать оттуда молоко.

Движения были даже слегка болезненными, но это не мешало моему организму выделять больше и больше смазки, а мне не мешало покинуть реальность, уплывая в страну моих грез.

Грудь у меня была большая, по сравнению с ее, поэтому я понимала, почему она никак не могла насытиться ею.

Она лежала уже полностью на мне. Края ее сорочки уже давно были задраны, что позволяло получить обширный доступ к ее телу, которое соприкасалось с моим, разнося тем самым, по нему несильные разряды тока. Покалывающие ощущения приносили с собой мурашки по всему моему телу.

Казалось, что я могу кончить только от этих ощущений, но я хотела, чтобы она уняла ноющую боль в моей промежности.

— Лекс… Пожалуйста… Ниже… — попросила я, больше не было сил сдерживаться… терпеть эти сладкие муки. Вудс дважды просить не пришлось, кажется, она и сама этого хотела не меньше меня. Поэтому быстро минуя живот, она оказалась там, где собирались все исходящие от нее токи, напряжения было хоть отбавляй.

Она резко и быстро начала вылизывать мою промокшую напрочь промежность, как будто бы доставляла не мне удовольствие, а себе, собирая своим языком все мои выделения. Мне было все равно, я была практически на грани «смерти» от ее влажного и бушующего язычка. Я чувствовала, как она проводит им по каждому изгибу, каждой выпуклости моей вульвы, каждой складочке. Ровно до того момента, пока она не присосалась к моему набухшему бутону, как ранее к соскам.

Мое тело прошибло молнией, больше я не чувствовала ничего… Я затряслась так, как будто сидела на электрическом стуле. Это было приятное и необычное чувство, ни с чем не сравнить, ни с кем я еще такого не испытывала.

Я даже не заметила, как вдавила ее голову к себе в промежность, подмахивая тазом на кровати, издавая из себя весьма не тихие стоны.