– Каковы ваши соображения на этот счет?

– Да никаких. Все и так ясно – разве можно допустить, чтобы робот крутил любовь с хозяйкой?!

– Любовь! Питер, вы меня убиваете. Неужели вам не ясно? Ведь эта машина подчиняется Первому закону! Тони не мог допустить, чтобы человеку был причинен какой-либо вред, а разве может быть вред хуже, чем чувство малоценности, терзавшее Клер Белмон. Вот почему он так поступил. Какая бы женщина не сочла за самый большой комплимент для себя способность пробудить чувство любви в машине – холодной, бездушной машине? Он нарочно поднял шторы, чтобы те дамы могли увидеть, как он ее обнимает. Он знал, что браку Клер ничто не угрожает. По-моему, Тони поступил очень умно…

– Вы так думаете? Какая разница, было это сделано нарочно или нет? Как бы то ни было, результат ужасен. Прочти еще раз доклад. Она его избегала. Вскрикнула, когда он подхватил ее на руки. С ней чуть не сделалась истерика. Она всю ночь не спала. Нет, это нельзя так оставлять.

– Питер, вы просто слепы. Слепы, как была слепа и я. Мы изменим модель ТН в корне, только учтем не ваши соображения, а совсем другое. Удивительно, как это не пришло мне в голову с самого начала. Поймите, Питер: машины не могут влюбляться, но женщины могут – даже когда это безнадежно и кажется ужасным.

Вертолет приземлился прямо на обработанное поле. Костистый верзила осторожно выбрался из кабины. За ним выпрыгнул угловатый очкарик, а потом уже выкатился толстяк с розовым лицом, увешанный несколькими фотоаппаратами. Паздера, управляющий, подбежал к вертолету.

– Профессор Рутнер, – представился ему верзила.

Ассистенты назвали себя: Кропоткин, Гаак и Ворел, специальный практикант, он же пилот.

Профессор обратился к Паздере словно врач, подозревающий о том, что его вызвали напрасно:

– Возле экскаватора. Однако прошу идти гуськом, чтобы не испортить посевы.

По пути Паздера объяснил:

– Автоматы прокладывают здесь трубы для оросительной системы, потом все поле засеем. Это я увидел четыре часа тому назад. Тотчас же позвонил жене на ферму, чтобы она связалась с базой. Все осталось таким же, как и в момент находки.

Они подошли к экскаватору. Рядом с глубокой черной канавой возвышалась куча земли. Паздера указал на ковш:

– Здесь, господин профессор!

Рутнер переставил свои длинные ноги и перегнулся пополам, точно старый складной нож. Он наклонил голову почти до самой земли, неожиданно поднял руку. Снова наклонился и выпрямился. Потом кинулся к управляющему, обхватил его своими длинными руками и поцеловал в обе щеки.

Теперь уже оба ассистента стояли на коленях перед ковшом и издавали крики восторга. От вертолета прибежал молоденький практикант и заглянул через плечо; Кропоткина.