Поэтому, хотя бедняга Бодкин и другие были убиты, цветы не пытались добраться до них. Вон взгляните, там остатки моей сети. Она упала на них, и они сожрали большую часть, прежде чем разобрались, что это не живое существо.

Феннер поднялся. Зверь ткнулся носом в его ногу, и он погладил его по шее за усиками-антеннами, похожими на перья.

– Я не знаю, как он устроен, – продолжал Феннер. – Все это слишком неожиданно и ново для меня. Мы будем его изучать. Но, по всей видимости, это животное при помощи своих антенн может нейтрализовать разрушающие мозг волны, которые исходят от цветов.

– Бог мой! – воскликнул Горслайн. – Значит, всякий раз, когда мы подходили к цветам, он, или такой же, как он, прятался где-то поблизости!

– Да. Он бы спас Бодкина, – сказал Феннер, – но он боялся остальных. Вас было много, да и шумели…

– С какой стати он стал бы нас спасать, – спросил Хаким, – если это дикий зверь?

Феннер пожал плечами.

– Почему первая собака стала домашним животным и как это случилось? Возможно, – тихо проговорил он, – когда-то до нас здесь жили разумные существа, которые были его хозяевами. Однако мне абсолютно ясно: это очень умное создание. И как всякому умному животному, ему очень нужно иметь…

– Пищу, вы хотите сказать? Или убежище?

– Несомненно, пищу, убежище, возможность размножаться и тому подобное. Нет, – Феннер улыбнулся, – есть необходимость более существенная.

– Привязанность, – сказал Феннер, направляясь в сторону дома. Животное бежало рядом.