– Чем вы там занимались?

– Целовались, – заржал Антон, – обнимались у стола, ха-ха-ха!

Интересно, было бы ему так весело, узнай он, как откровенно приставала ко мне Анжелика?

– Мне вот эту, – заявил Антон и, схватив миску с самым большим количеством сливок, моментально сунул в жадный рот ложку.

– Вкусно? – спросила Николетта.

Антоша выпучил глаза и промычал:

– Так здорово, что язык проглотил? – усмехнулся я и сел в кресло.

Маменька решила кокетничать и, закатив глаза, сказала:

– О… так хочется клубники, но я вчера встала на весы и поняла: кошмар, ужас, катастрофа.

Антоша, ты почему не ешь?

Двоюродный братец молча сидел на диване. «Небось подавился от жадности», – подумал я, но через мгновение сообразил, что с Антоном творится неладное.

На лбу братца выступила испарина, глаза почти выкатились из орбит.

– Тебе плохо? – испугался я.

– М-м-м, – простонал Антон.

Маменька кинулась к любимцу:

– Дорогой, скажи скорей, где болит?

По-прежнему молча, Антон делал какие-то странные движения руками, он то разводил их в разные стороны, то сводил вместе.

– Послушай, – рассердился я, – хватит идиотничать, немедленно объясни, в чем дело?

– Да, Тошенька, скажи скорей, дружочек, – засюсюкала маменька.

Антон перестал изображать ветряную мельницу. Он ткнул пальцем сначала в меня, а потом в остатки клубники со сливками, по его красным щекам неожиданно потекли слезы.

– Так, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, процедила маменька, поворачиваясь ко мне, – ты опять за свое!

– Снова подсунул Антоше вместо сахара соль, – она затопала ногами, – ты сто раз проделывал с ним такие штуки!

Правильно, а сверхумный Антон каждый раз попадался на одну и ту же уловку.

Кстати, когда он решил отомстить мне той же монетой и во время очередного воскресного сборища любезно подал солонку, я, смущенный его приветливостью, сначала осторожно попробовал белую пыль и, сообразив, что передо мной сода, мигом вывернул всю емкость в суп негоднику. Только все это происходило более трех десятилетий назад.

– Николетта, мне же не семь лет, чтобы веселиться подобным образом, – возмутился я.

– Ну не знаю, – скривилась маменька, – видишь, он молчит и ясно дает понять: сливки невкусные.

– Нормальный продукт, попробуй сама.

– Ладно, – неожиданно прищурилась Николетта, – сейчас съем ложечку, только из креманки Антоши! И если там окажется соль… Имей в виду, Вава, накажу тебя.

Я пожал плечами: ну не смешно ли! Николетта собралась поставить сына в угол. Маменька схватила ложку, зачерпнула белую пену, подергала носиком и заявила:

– Запах чисто химический, не похоже на натуральный продукт, и консистенция странная, очень вязкая, как пластилин!

Я промолчал.