Его стеклянный взгляд снова устремился на меня, и я чувствовала вызов в его глазах.

Еще один беззлобный смешок вылетел из его рта, и я напряглась, готовая к любому оскорблению, которое он готов обрушить на меня в этот раз.

— Ты такая же, как твоя мать. Ты знаешь это?

Это его любимое оскорбление, и то, как эти слова вылетают из его рта, можно не сомневаться, что он считает это самым обидным, что он может сказать мне. Это говорит о том, что он чувствует по отношению к ней. Во всяком случае сейчас. Если бы она вернулась домой сегодня, он бы принял ее с распростертыми объятиями.

Мышцы на его челюсти напряглись, когда мои слова резали глубже, чем я думала. И чтобы довести меня до предела, он проводит рукой по столу, опрокидывая и мой, и ужин Скар на пол кухни.

— Вот так! — щебечет он с большой, довольной ухмылкой. — Теперь вы две сучки можете жрать с пола, как собаки, которыми вы и являетесь.

Моя кровь закипела. У меня уже была своя доля издевательств. Разница только в том, что в школе я ничего не могла сделать с Уэстом Голденом. Но здесь, на южной стороне, под этой крышей, я могу делать все, что захочу.

— Блу, нет! — голос Скар прозвучал так слабо в моих ушах, когда я вскочила со своего места. Майк пытался удрать, когда понял, что я иду за ним, но я слишком быстрая, а он слишком пьян.

— Отпусти ее! — кричала Скар, когда Майк протягивает руку за голову и хватает меня за шею. Я вцепилась за него, словно клей, пока он дико крутился, пытаясь сбросить меня с себя. Но я не отпустила его. Особенно теперь, когда я крепко обхватила его горло своим предплечьем.

Я не знаю, каков у меня план. Может, задушить его? Вытянуть из него извинения за то, что из-за него моя сестра ляжет спать без еды? Я не уверена, но я точно знаю, что хочу, чтобы он страдал так же, как страдаем мы каждый день нашей жизни, просто потому что мы были прокляты родиться его детьми.

— Я убью тебя, — задыхается он со слюной, булькающей у него во рту. Он царапает мою руку, но даже с глубокими царапинами, которые он оставляет, я не собираюсь сдаваться.

— Извинись перед ней, — прорычала я. — И отдай мне свой бумажник, чтобы я могла купить ей что-нибудь еще поесть и стать тем родителем, которым ты никогда не был.

Мое требование только еще больше разозлило его.

— Прекрати! — прокричала Скар. Она в истерике, и я могу только молиться, чтобы мисс Левинсон не услышала ее.

Впервые я была с ним полностью согласна. Я сумасшедшая сука, и это он тот, кто сделал меня такой.

Я крепче сжала его, и мое действие вызвало еще более сильную реакцию с его стороны. Такую реакция, от которой у меня не просто перехватило дыхание, но и пронзила мое плечо острой болью.