— Ты здесь не для того, чтобы слушать о моих проблемах, — отмахнулся он, оставляя меня в изнеможении. — Ты говоришь, что хочешь знать, почему я такой, какой я есть, но это не так. Не совсем.

Он сделал паузу, и я почти наклонила голову назад, чтобы встретиться с его взглядом, но я сопротивляюсь.

— Ты не очень-то хочешь услышать это, — заключает он.

Мгновенно меня начинают раздражать эти стены, которые он воздвигает, придумывает загадки и двусмысленные речи.

— Ты думаешь, я пришла сюда, чтобы вести этот разговор с самой собой? — кричу я. — Это ничем не отличается от обычного, Уэст. Я хочу, чтобы ты стал мужчиной и поговорил со мной! Будь честным для разнообразия. Скажи что-нибудь! Что угодно!

Я поняла, что он может истолковать это как отчаяние, но что с того. Этого не вернуть. Однако я могу контролировать одну вещь — эту очевидную игру во власть, когда он стоит надо мной, как будто я один из его чертовых подданных. Поэтому, когда я больше не могла это терпеть, я встала со стула. Я ожидала, что он отступит и даст мне пространство, но он даже не сдвинулся с места.

Сразу же я понимаю, что совершила ошибку.

Мы стояли лицом к лицу, и как бы я его сейчас ни ненавидела, я чувствую это. То, что всегда было там, гноится между нами, как открытая рана, которая никогда не заживет. Мы необузданны, мы изранены, поэтому нам так легко оплакивать нашу невысказанную боль вместе.

— Я ненавижу тебя, — мой голос дрожал от признания, когда я смотрела на него, но он принял это.

— Ты пытаешься, но у тебя не получается, — огрызается он в ответ, считая, что я блефую.

— Нет. Я серьезно. Я ненавижу тебя всем своим существом. Ты жестокий, бездумный и…

Я потеряла дар речи, когда он подошел ближе, подавляя меня.

— И…что еще? — давил он.

Моя грудь вибрирует, когда мое сердце ускоряется.

— Ты получаешь от этого удовольствие? — я едва произношу слова выше шепота.

Он не ответил, но я знаю, что ответ на этот вопрос «да». Я не должна удивляться, но я удивлена.

— Ты миллион раз говорила мне, что я болен, — напомнил он мне. — Назови хоть один раз, когда я это отрицал.

Мы замерли, никто из нас не говорил и не двигался, но потом он нагнул шею вниз и прошептал мне на ухо — мягко, глубоко.

— Никто не обращается со мной так, как ты, Южанка, — пропел он. — И как бы мне ни было неприятно это признавать, это дерьмо для меня как гребаный наркотик.

От его голоса все мое тело дрожало от желания, но мне удалось не отвлекаться.

— Как бы лестно это ни было, я здесь не для того, чтобы развлекать тебя, — огрызнулась я. — Я пришла к тебе только за правдой. Это единственное, чего я хочу от тебя на данный момент.

Я потрясена властностью его тона.

— Если мы когда-нибудь узнаем правду друг друга, то именно здесь мы ее и найдем.