Я собиралась выложить запись об этом сразу после того, как извещу своих родителей и сестру.

– Вы еще не сказали им?

– Решила дождаться, когда пройдет Рождество.

– Если бы я сказала им сейчас, они наверняка или захотели бы, чтобы я немедленно прилетела к ним в Сиэтл, а я этого не хочу, или сами явились бы сюда, что меня тоже не устраивает. Они были бы в состоянии стресса, им пришлось бы бороться с горем, и так нам всем стало бы тяжелее. Вдобавок в будущем каждое Рождество было бы для них омрачено воспоминаниями. Нет, так я с ними не поступлю.

– Тяжело будет все равно, неважно, когда вы сообщите им.

– Понимаю. Но у меня с родными… особые отношения.

– Я вела совсем не ту жизнь, которую планировали для меня родители. Меня не покидало ощущение, что я почему-то родилась не в той семье, и я давным-давно поняла, что наилучшим образом наши отношения складываются в том случае, когда нас разделяет расстояние. Родителям непонятен выбор, который я сделала. А сестра – она больше похожа на родителей. Со всеми составляющими – браком, детьми, жизнью в пригороде, и она до сих пор красива, как прежде.

С таким человеком трудно соперничать.

– Но вы только вспомните, чего добились.

– Не уверена, что в моей семье это засчитывается.

– Жаль слышать, – в последовавшей паузе Мэгги вдруг зевнула, и Марк прокашлялся. – Вы устали, может, пора бы уже и домой? А я как следует проверю записи и подготовлю отправления.

В былые времена Мэгги отказалась бы и осталась с ним. Но теперь понимала, что толку от нее никакого.

– Вы же ведете меня на балет. Это самое меньшее, что я могу сделать.

Когда она оделась и закуталась, Марк проводил ее до двери, которую придержал, готовясь запереть после ее ухода.

На улице резкий ветер защипал Мэгги щеки.

– Еще раз спасибо за смузи.

– Хотите, я вызову вам такси? Так похолодало.

– Идти недалеко. Обойдусь.

Ей не хотелось обманывать – кто знает, как она будет чувствовать себя?

– Может быть, – ответила она.

Он кивнул, напряженно сжав зубы, и она убедилась, что он все понял.

Еще не успев дойти до угла, Мэгги поняла, что совершила ошибку, отказавшись от такси. Было не просто холодно, а морозно, и даже в квартире ее продолжала бить дрожь.

Чувствуя себя так, будто в груди у нее глыба льда, она съежилась на диване под одеялом и лишь через полчаса нашла в себе силы встать.

Она прошла в кухню, заварила ромашковый чай. Подумала, не принять ли горячую ванну, но это потребовало бы слишком больших усилий. Так что она направилась в спальню, надела пижаму из толстой фланели, толстовку, две пары носков и шапочку, в которой спала, чтобы не мерзла голова, и забралась под одеяло. Выпив полчашки чая, она задремала и следующие шестнадцать часов проспала.