После двух запитых водой таблеток она села на край кровати и сидела, сосредоточенно замерев, пока не убедилась, что таблетки удержались в желудке. Только после этого она была готова начать новый день.

Наполнив ванну, потому что душ сейчас ощущался бы как вонзающиеся в тело ножи, она пролежала в теплой воде с пеной почти час. Потом послала эсэмэску Марку, сообщая, что сегодня в галерее не появится, но завтра свяжется с ним насчет времени и места встречи, чтобы сходить на балет.

Потом, одевшись тепло и удобно, приготовила завтрак, хоть уже наступил день.

Заставила себя проглотить яйцо и половину тоста – и то, и другое по вкусу напоминало соленый картон. И по привычке, появившейся у нее в последние полторы недели, устроилась на диване посмотреть на мир за окном.

Начинался снегопад, мелкие снежинки мелькали перед стеклом, завораживая своим движением. Заметив пуансеттию в окне квартиры напротив, через улицу, она вспомнила свое первое Рождество в Сиэтле после возвращения из Окракоука. Несмотря на все ее намерения радоваться праздникам, весь декабрь она просто двигалась как на автопилоте.

И вспомнила, что даже рождественским утром, открывая подарки, притворялась, изображая энтузиазм.

Она понимала: отчасти это объяснялось тем, что она повзрослела. Утратила детскую веру, достигла этапа, когда даже запах свежеиспеченного печенья означает подсчет калорий. Но дело было не только в этом. Проведенные в Окракоуке месяцы изменили ее до неузнаваемости, и бывали времена, когда Сиэтл переставал ощущаться ее родным домом. Вспоминая об этом сейчас, она понимала, что даже тогда считала дни до того момента, когда сможет уехать оттуда навсегда.

Впрочем, к тому времени она испытывала эти чувства уже несколько месяцев. Вскоре после ее возвращения в Сиэтл, едва ей стало казаться, что жизнь возвращается в более-менее привычную колею, Мэдисон и Джоди заявили о своем горячем желании возобновить прерванную дружбу. На первый взгляд в отношениях между ними мало что изменилось. Но чем больше времени Мэгги проводила с подругами, тем отчетливее ей казалось, что она повзрослела, а они остались прежними. Их интересы и волнения не изменились, они все так же влюблялись, с тем же энтузиазмом зависали в субботу днем на фуд-корте торгового центра.

Они были привычными и удобными, но мало-помалу Мэгги начала понимать, что в конце концов их унесет из ее жизни словно течением, и точно так же ей порой казалось, что течение несет ее через собственную жизнь.

В первые месяцы после возвращения домой она часто вспоминала Окракоук и скучала о нем сильнее, чем ожидала. Ей вспоминалась тетя и безлюдный, продуваемый ветрами берег океана, поездки на пароме и гаражные распродажи.