Он знал: если я вернусь в Сиэтл, а он уедет в Вест-Пойнт, невозможным окажется не только все перечисленное – мы лишимся даже простых радостей, благодаря которым полюбили друг друга. Не будет общих занятий уроками за столом и прогулок по берегу, не будет целых дней, посвященных съемке или проявлению снимков в фотолаборатории. Ни обедов, ни ужинов, ни просмотров фильмов на диване. У Брайса будет своя жизнь, у меня – своя, мы повзрослеем и изменимся, и расстояние не пройдет для нас даром, подточит наши отношения, как капли воды постепенно разрушают камень. Брайс встретит кого-нибудь другого, или же встречу я, и в конце концов наши отношения завершатся, от них не останется ничего, кроме воспоминаний, связанных с Окракоуком.

С точки зрения Брайса, мы либо могли быть вместе, либо не могли – никаких оттенков и полутонов, потому что все они означали один и тот же неизбежный финал. И я признала, что он скорее всего прав. Но поскольку я любила его, я, хоть сердце при этой мысли и обливалось кровью, вдруг поняла, как именно должна поступить.

Я почти не сомневалась, что не чем иным, как этим пониманием, вызваны очередные схватки Брэкстона-Хикса, на этот раз особенно сильные.

Они продолжались, казалось, бесконечно, и завершились всего за несколько минут до прихода Брайса. В отличие от предыдущего дня, сегодня он был в джинсах и в футболке, однако в его улыбке сквозила нерешительность. День выдался славным, и я жестом предложила Брайсу спуститься и посидеть на ступеньках. Мы устроились почти на том же месте, где сидела я, когда ко мне приехала поговорить его мама.

– Я не могу выйти за тебя, – напрямик начала я и увидела, как быстро он потупился.

И стиснул руки жестом, от которого у меня защемило сердце. – Но не потому, что не люблю тебя, а потому что люблю. Все дело во мне и в том, кто я такая. И в том, кто ты.

Впервые за все время он взглянул на меня.

– Я слишком молода, чтобы быть матерью и женой. И ты слишком молод, чтобы быть мужем и отцом, тем более что это даже не твой ребенок. Но ты ведь уже знаешь все это. Значит, ты хочешь, чтобы я согласилась по неверным причинам.

– О чем ты вообще говоришь?

– Ты не хочешь потерять меня, – объяснила я. – А это не одно и то же, что хотеть быть со мной.

– Вот именно что это значит одно и то же, – возразил он.

– Нет, не значит. У желания быть с кем-то есть положительный оттенок. В этом случае речь идет о любви, уважении и влечении. А в нежелании потерять кого-то всего перечисленного нет. Зато есть страх.

– Но я же правда люблю тебя. И уважаю…

Я коснулась руки Брайса, чтобы не дать ему продолжить.

– Знаю. И считаю тебя самым удивительным, умным, добрым и симпатичным парнем из всех, кого я когда-либо встречала.