Пока утреннее солнце согревало воздух, я почти чувствовала, как меняется настроение Брайса. Мне представлялось, как он лежит в постели, подложив сцепленные пальцы под голову и внимательно изучая потолок. Изредка он бросает взгляд на часы, гадая, нужно ли мне больше времени, чтобы подготовиться и дать ему ответ. Я понимала: он хочет, чтобы я ответила согласием, но что, по его мнению, должно произойти дальше, если я соглашусь? Неужели он рассчитывал, что мы вдвоем заявимся к нему домой, объявим о нашем решении его маме, и она будет вне себя от радости? Надеялся услышать, как я звоню родителям по телефону и сообщаю им неожиданное известие? И не понимал, что идею моего признания совершеннолетней они примут в штыки? А если его родители даже слушать его не захотят? Не говоря уже о том, что мне всего шестнадцать и я никоим образом не готова к жизни, которую он предложил.

Как и предполагала тетя Линда, он, по-видимому, не подумал обо всех последствиях этого шага. Похоже, он рассматривал ответ сквозь призму, сфокусированную на нас двоих, обращенных друг к другу, будто больше никого эта ситуация не касалась.

Как бы романтично это ни звучало, это не реальность, вдобавок мои чувства вообще не принимались во внимание.

Я задумалась о том, что в происходящем беспокоит меня больше всего. Брайса я знала достаточно хорошо, чтобы полагать, что причины его поступка имели смысл для него, однако объяснить этот поступок могла лишь тем, что он, подобно мне, подозревал, что испытания большим расстоянием наши отношения не выдержат. Даже если мы будем писать и звонить друг другу – впрочем, междугородние звонки дорогое удовольствие, – неизвестно, когда мы сумеем снова увидеться.

И если я сомневалась, что родители когда-нибудь отпустят меня на свидание, то и думать о том, что они разрешат мне ездить к нему на Восточное побережье, не стоило. По крайней мере, до окончания школы, и даже потом, если я буду жить в родительском доме, они вполне могли не согласиться. Значит, мы не увидимся целых два года, а может, и больше. А он? Сможет ли он прилетать летом в Сиэтл? Или на каникулах в Вест-Пойнте действуют обязательные программы для лидеров? Почему-то мне казалось, что наверняка действуют, и даже если нет, Брайс из тех студентов, которых наверняка отправят на стажировку в Пентагон или еще куда-нибудь. И поскольку семья у него дружная, ему захочется провести время и в кругу родных.

Можно ли продолжать любить того, с кем вообще не видишься, не говоря уже о том, чтобы проводить с ним время?

Для Брайса, как я начинала понимать, ответ на этот вопрос был отрицательным. В нем жила настоятельная потребность видеть меня, обнимать, прикасаться ко мне. Целовать меня.