– Я не рассказывала тебе, что было с Брайсом после того, как я попала в аварию?

– Естественно, это был тяжелый период, но к счастью, Портеру разрешили первые шесть месяцев работать из дома, так что он смог заботиться обо мне и детях, а заодно и переоборудовать дом в расчете на инвалидное кресло. Но потом ему снова пришлось вернуться к работе. А я все еще мучилась от болей и не могла передвигаться так, как сейчас. В то время Ричарду и Роберту исполнилось четыре года, хлопот с ними была уйма. Гиперактивность, привередливость в еде, неряшливость. Брайс, хоть ему и было всего девять лет, стал мужчиной в нашем доме, пока его отец занят на работе.

Он не только присматривал за братьями, но и помогал мне. Читал близнецам, развлекал их, готовил им, загонял в ванну, укладывал в постель. Словом, делал все. Однако из-за меня на него легли и те дела, к которым ребенок не должен иметь никакого отношения – так, он помогал мне в ванной и даже одевал меня. И не жаловался, но я все равно чувствовала себя виноватой за это. Потому что ему пришлось взрослеть быстрее, чем его сверстникам, – она вздохнула, и я заметила у нее на лице морщинки сожаления.  – После этого он уже больше не был ребенком. И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Я попыталась придумать уместный ответ и не смогла. Наконец я выговорила:

– Брайс – один из самых удивительных людей, каких я когда-либо встречала.

Она повернулась к берегу, но мне показалось, что на самом деле она не видит то, что у нее перед глазами.

– Брайс всегда считал, что оба его брата… лучше, чем он. А они, несмотря на всю их исключительность, не Брайс. Ты же их видела: при всем их уме они еще дети. Тогда как Брайс в их возрасте уже был взрослым.

К шести годам он объявил, что намерен поступать в Вест-Пойнт. Хоть мы и семья военного, хоть Вест-Пойнт – альма-матер Портера, на решение Брайса мы никак не повлияли. Будь наша с Портером воля, мы отправили бы его в Гарвард. Его и туда приняли – он тебе не говорил?

Все еще пытаясь осмыслить услышанное от нее о Брайсе, я помотала головой.

– Он сказал, что не хочет, чтобы нам пришлось платить. Для него вопрос гордости получить высшее образование без нашей помощи.

– Это на него похоже, – признала я.

– Разреши задать тебе вопрос, – наконец повернулась она ко мне, – тебе известно, почему последние пару недель Брайс выходит рыбачить вместе со своим дедом?

– Наверное, потому что его дедушке нужна помощь.

Ведь мистер Трикетт еще не вернулся.

Губы миссис Трикетт сложились в грустную улыбку.

Она посмотрела мне в глаза.

– В числе прочего, он задумался о правильности своего решения учиться в Вест-Пойнте.

Я растерянно заморгала.

– Но… как же… это же чушь какая-то! – наконец выговорила я.

– Вот и моему отцу так показалось. И мне тоже.