– А принеси-ка мне, дитя моё, вот эту… э-э-э… пустую бутылку.

– Зачем? – остановилась за его спиной и недоуменно вытаращила заплаканные глаза девушка. – А сам ты что, не можешь ее поднять? Она же у тебя под носом лежит!

Студент нахмурился. В учебнике ничего не говорилось о крестниках, задающих нелепые вопросы вместо того, чтобы делать то, что им сказано.

– Иначе магия не сработает, – подумал и сымпровизировал он строго.

– А-а… – уважительно протянула дочь бондаря, поднырнула под локоть мага, подняла оброненную им ранее тару из-под каберне, и боязливо подала на вытянутых руках, словно та готова была вот-вот не то взорваться, не то превратиться в нечто ужасное.

– Угу, вижу… – сосредоточенно произнес его премудрие и ткнул пальцем в противоположный край дорожки. – Поставь здесь.

Всё еще ничего не понимающая девушка поспешила выполнить указание, не спрашивая на этот раз ни о чем. Когда бутылка была надежно установлена, Агафон взял наизготовку волшебную палочку, откашлялся и торжественно сделал над ней несколько пассов под аккомпанемент заклинаний.

Ничего не случилось.

Школяр скрипнул зубами, превентивно зыркнул на прижавшуюся к ограде Грету – попробуй только скажи что-нибудь! – и тщательно повторил экзерсис, выговаривая все слова до последнего звука и интонации, словно сдавая экзамен логопеду.

– Кабуча… – всерьез нахмурился на этот раз студиозус, снова покосился на разочарованно притихшую девушку, забрал подбородок в щепоть и задумался.

И тут до него дошло. Он не мог сотворить карету для Греты по той же причине, по которой остальные феи не могли стать крестными Лесли! И что теперь будет с его планом?..

Отказаться? Уйти? Или лезть через забор?

Ну, уж нет! Пусть его надутое самозванное высочество через заборы лазит, а они с девчонкой пойдут через парадный вход!

Значит, так. Начнем.

Взмах палочки, заклинания…

Взмах палочки… Крылья за спиной затрепетали…

Еще свежее в памяти полиметаллическое чудо с окошками, сделанными из зеленого бутылочного стекла, предстало пред ними в мгновение ока, звонко брякнув циркониевыми оглоблями о щербатый камень мостовой. Грета ахнула и всплеснула руками. Агафон снисходительно усмехнулся.

– А ты думала, мы тут сказками занимаемся?

Дочка бондаря благоразумно воздержалась от высказывания всего, что передумала за эти несколько минут, и пробормотала лишь нечто неразборчиво-восхищенное. Но его премудрию для разжигания вдохновения хватило и этой малости.

В темноте, у самой земли, там, где валялись на дорожке дубина и нож, блеснули четыре крошечных черных глаза.

– Принеси мне, дитя моё, этих крыс.

Короткий пронзительный взвизг был ему ответом.