А там, рядом студгородок какой-то, наверняка и секция бокса есть, — говорю Бейбуту, держа в голове мысль самому поддерживать форму, разряды мне не нужны.

— Уже ходил два раза на тренировки, я тут уже пять дней живу. И всё один в комнате. О, придумал, а давай ко мне просись? У меня двухместка, их мало в школе и не для первого курса, мне земляк оставил свою, он сам уже выучился, — предложил Бейбут. — И этаж первый!

— А чем это круто? — заинтересовался я.

— Через вахту можно не ходить вечером, окно же есть, — поясняет будущий сосед.

Идем мы по смешанному лесу, в основном берёзы и сосны, воздух чистейший. От универских общаг мы спустились по крутому склону и повернули налево.

— Смотри, чего покажу, — полез в карман Бейбут, и достал кедровые орешки, явно прошлогодние.

Оказывается, в это лесу водятся совершенно безбашенные белки! Они любят, когда их кормят, при этом запрыгивают или прямо на руку или суют с дерева вниз свою мохнатую рожицу в ладошку с лакомством.

Мы с удовольствием угощаем их.

Идём дальше по широкой тропинке, то и дело нас обгоняют бегуны, и не только спортсмены а и старички, вроде меня бывшего. В таком лесу бегать одно удовольствие! И ведь это крупный промышленный город! А лесу края не видать. Ещё и белки ручные.

Доходим до санатория, вдали виднеется небольшой стадион без трибун, но с воротами. Жаль, в футбол я не умею играть.

На вахте вертушка и бдительный старичок, такой, со взором товарища Сталина. Неприятный тип… для врагов советской власти. Но, посмотрев моё направление, меня пускают без проблем, и я тут же узнаю почему.

— Земляк ты мне! — улыбается старик лет семидесяти. — На шахте у вас работал, потом уехал на Кузбасс, потом сюда перебрался, но в Новочеркасске раз в два года бываю.

— А директора нет? — сразу развиваю знакомство я.

— Олег Палыча? Нет, приболел он, — огорчает меня старик.

А это хреново, ведь он про меня в курсе, а тут, получается, и заступиться за меня некому.

— Тебя как звать, парень? — спрашивает старик. — Меня Сан Саныч.

— Штыба я, Анатолий. А к кому идти заселяться?

— К Аннушке иди, воон в ту дверь, да она сама сюда идёт.

— Так, кто это, новенький? — окинула меня взором тетка лет тридцати пяти, в самом соку для меня прошлого. — В триста пятую иди, потом бельё получишь, там уже трое живут, с тобой комплект будет.

— Анна Дмитриевна, а можно его ко мне поселить? — просит Бейбут.

— Нельзя! И тебя переселим. А ты думал, никто не узнает, что ты вчера в окно в самоволку бегал? — цедит сквозь губу женщина. — Звать меня Анна Дмитриевна, я — ваш воспитатель, вашего первого курса и одновременно заместитель директора школы.