На вид одного роста и возраста со мной, но жалости совсем нет, как и страха убить.

— Кто такие, что тут делаете, фамилия, имя, место учёбы? — наклоняюсь я ко второму, смотрящему на нас уже со страхом, видно, никогда отпор не получал в жизни.

— Отвали, дай уйти, — пытается встать он.

— Он твой, — киваю я своему помощнику, или это я ему помог?

Тот бьёт коленом второго и бесцеремонно лезет в сумки. Мы как два полицейских добрый и злой.

— Студики ваши заберу, отдам тренеру. Живу я в комсомольской школе, на Ленинградской, одиннадцать, зовут Бейбут, — размеренно и спокойно, как для идиотов, говорит парень. — Девушки, давайте вас провожу.

— Слышь, парень, а почему одиннадцать? Вроде же сорок четыре дом там? — идя вслед за девушками и парнем, спрашиваю я.

— Да, Толя, ты искал школу эту, а вот Бейбут там живёт, сказал, — вспомнила Ира.

— А тебе зачем школа? — спрашивает Бейбут, поворачиваясь ко мне.

— Учиться там буду, вот направление, — достаю я бумажку, и мы рассматриваем её вчетвером.

Ну, что сказать, криворукие козы писали направление, и единица у них выглядит как четверка, вот я бы замучался искать, наверное, сорок четвёртый дом.

— Бейбут, — тянет ко мне руку парень и зачем-то добавляет. — Казах.

— Анатолий, — и добавляю. — Казак Ростовский.

— Ты не понял, фамилия моя Казах, — ржёт парень. — Придётся тебя проводить, а то заплутаешь.

Я, было, хотел сказать, что знал человека по фамилии Казах, но понял, — что это и есть тот Казах, который выбил меня из турнира в восемьдесят седьмом зимой, в городе Москве. После этого я спорт и бросил, оставшись на своём первом разряде, а мой соперник, побив меня и выиграв в финале, прошёл отборку в юношескую сборную и стал КМС. Мы с ним потом пересекались в лихие девяностые, он тоже бросил спорт и занимался металлоломом. Слышал я, его подрезали, но год не помню. Вот и сейчас смотрю на Бейбута и радуюсь, что он живой.

— А живу я в триста первой, — вернул меня из воспоминаний голос Иры, только рассказывала она не мне, а Бейбуту, даже обидно.

Первая спасенная уже умчалась на занятия, переживая, что уже и так опоздала, а препод — зверь. Кое-как отделавшись от Ирины, мы идём в общагу.

— Так-то это санаторий, но часть его передали комитету комсомола края, вот мы там и живём. Санаторские нас не любят, — рассказывал мой новый старый друг.

— Ты, я вижу, спортом занимался? Не хило так вырубил парня, — навожу на нужную тему разговора я.

— Боксёр, пока третий разряд, но уже второразрядников наказывал, — хвастается тот и продолжает трепаться. — Отец мой приютский, дали ему такую фамилию, а отчество у меня Иванович. Отец — Иван Иванович Казах.

— Нормально, чё.