Ты у меня дома. Я тебя сюда принес вчера вечером. Накачанную по самые уши наркотой.

– Что?! – похолодела Лерка, вскинула свои иссиня-бледные руки, в лиловых синяках на сгибах локтей.

– Не бойся, там тебя не кололи, это уже мы тут тебя откачивали, – успокоил Игорь. – Пришлось тебе капельницу ставить, да не одну. Как ты сейчас? Похмелье не мучает?

– Воды и таблеточку, – выдохнула она, снова роняя руки на одеяло. Нет, ломки, деликатно названной похмельем, как будто не было. Было просто плохо. Ужасно. Еще ужаснее стало, когда она вдруг обнаружила, что лежит под одеялом не просто голая, а еще и в памперсе.

Сразу захотелось провалиться обратно сквозь тот бредовый асфальт. Или хотя бы сквозь этот диван, на худой конец.

– Ну вот, хоть румянец на щеках появился! – обрадовался Игорь, возвращаясь с заказанным. – Даже взглянуть стало приятно!

– Где мои вещи?! – почти беззвучным шепотом спросила Лерка.

– По традиции, сохнут после стирки, – усмехнулся Игорь. – Белье у тебя, конечно, не такое задорненькое, как у меня, но красивое!

– Боже! Да лучше б вы меня в тех кустах умирать оставили! – воскликнула она, что-то, оказывается, все-таки помня.

– Лер, – согнав улыбку с лица, Игорь сел на край разобранного дивана, взял ее за руку свободной рукой. – Забудь, и дело с концом! Ты действительно едва не умерла. И мне, честно, до лампочки было, как ты выглядишь. Так что вот… – тут он поднес к ее губам стакан, помогая ей приподняться. – Давай приходи скорее в себя. У меня есть много чего тебе рассказать.

– И у меня кое-что найдется, – пробормотала Лерка, лишь бы не молчать. И, поскольку провалиться сквозь что-то материальное не получилось, закрыла глаза, мечтая провалиться хотя бы в сон.

Игорь тихонько ушел, чтобы ей не мешать. Отголоски пережитого ужаса накатили было на нее, но тут же отхлынули, уступая телесной слабости. Голова переставала болеть, но Лерка все еще чувствовала себя как на краю могилы. Даже не взялась вспомнить, что же с ней все-таки было. Отрывочные кадры помелькали перед глазами и быстро погасли сами собой, когда она все-таки уснула.

Проснулась она от тихих голосов, доносящихся вроде как из кухни, потому что они еще периодически сопровождались звоном посуды. Оттуда же лился свет, в то время как Леркина комната была погружена в темноту позднего вечера.

Она приподнялась, пытаясь прислушаться, о чем там говорят. Наткнулась рукой на одежду, предусмотрительно разложенную на краю постели: свое собственное нижнее белье и мужской махровый халат. Снова вспыхнув до корней волос, быстро сорвала с себя мерзкий памперс, скрутила его тугим рулоном, оделась. Подняться получилось только со второго раза, темные стены комнаты закружились в хороводе. Лерка застыла, не решаясь шагнуть от дивана.