Сколько длилась эта пытка? Кто-то тормошил ее, и свет бил в глаза, и какие-то голоса врезались в уши, и что-то словно вонзалось в ее холодные руки, но это все было несущественно, главное – это асфальт, через который она просочилась вся, кроме сердца.

Потом асфальт как будто стал таять, а в голосах стали различимы некоторые слова. Не все, лишь что-то отрывочно, как и было до этого.

– …атропин. Это антидот наркоты… Зачем ее этой дрянью так накачали?.. Ты только взгляни на ее зрачки!.. Нет, если бы убить хотели, то не тащили бы в этот дом… Следов уколов не видно. Значит, поили… Это хорошо, что не кололи… Хоть есть вероятность, что какую-нибудь заразу не занесли… у нариков ее целый букет, а одним шприцом вся деревня пользуется… Ладно, сколько проспит, но рано не жди… С ней ляжешь? Ну, карауль…

Про нее это говорили или нет, но Лерка и в самом деле уснула, тяжелым сном без видений, больше похожим на смерть.

Пробуждение тоже выдалось нестандартным. Из веса всего тела Лерка ощущала только голову. Все остальное как будто утратило свою материальность. Зато голова словно попала в поле усиленной гравитации. Или кто-то просто успел построить там кузницу, натаскал чугунных болванок и теперь еще что есть мочи лупил по ним молотом. Из-за этого Лерка даже не сразу осознала, что лежит в совершенно незнакомой ей квартире и в абсолютно чужой постели. Притом с кем-то ее делит. Сейчас возле нее никого не было, но зато вторая подушка была смята, явно указывая на то, что еще недавно здесь кто-то лежал. Рядом с ней. Лерка обхватила голову руками. Мышцы отозвались на движение болью, как будто весь предыдущий день она провела в тренажерном зале. Но результата это усилие не принесло: все, что она помнила, – это лишь какие-то отрывочные кадры. Начиная с того момента, как она зашла в китайский ресторан с прекрасным принцем Олегом. А дальше… Лерка зажмурилась, пытаясь хоть что-то понять. Не помогло. Снова открыла глаза.

– Проснулась, спящая красавица? – жизнерадостно прозвучало над ней. – Ну, наконец-то! Здравствуй! Долг платежом, как говорится, красен, да?.. Не узнаешь?

Лерка вначале узнала часы на руке. Все-таки она их и видела дольше, и вида они своего не меняли. Чего нельзя было сказать об их хозяине, стоящем сейчас над ней в спортивных брюках и с перекинутым через шею полотенцем.

Правда, скула у него снова была сбита, только на этот раз несильно и другая. Зато все остальное было на месте и в целости: и губы, и лоб с бровью, и глаз. То есть оба.

– В профиль бы… скорее узнала, – выдохнула Лерка слабым-преслабым голосом.

– Ах ты, умница! – Игорь присел перед постелью на корточки. – Ну, судя по твоим словам, жить теперь будешь! Как самочувствие-то?

– Паршивое, – честно призналась она. – Где я вообще? И откуда ты взялся?

– Я здесь живу.