Мне кажется, я вижу его насквозь. Он полон злости, отчуждения. Глядя на него, я даже сомневаюсь, что этот человек вообще умеет улыбаться. Навряд ли эта функция вживлена в него. Я стараюсь сохранить непринужденный вид и протягиваю ему руку для знакомства.

– Я Есения, очень рада с тобой познакомиться, – говорю я, чувствуя, как щеки заливает краска, и они становятся пунцовыми. Моя рука так и висит протянутой в воздухе. Парень смотрит мне в глаза через очки,будто пытается что-то найти в них. – Все в порядке? – спрашиваю я, делая еще одну попытку заговорить с ним.

Его ответ шокирует меня до такой степени, что, кажется, я забываю абсолютно все буквы русского алфавита, блея в ответ нечто бессвязное.

– Отец, ты рехнулся? – задыхаюсь от возмущения. Нет, на такое я подписываться не стану. Этот человек приезжает спустя год, считая, что может распоряжаться моей жизнью так, как ему вздумается.

– Как ты с отцом разговариваешь, сопляк! – цедит он сквозь зубы. В его взгляде можно увидеть разочарование. Естественно. Не такой прием он ожидает от родного сына. И не такого сына, что уж тут скрывать.

– Как ты этого заслуживаешь, – он хватает меня за грудки и трясёт.

– Тебя не было ровно год в моей жизни. Чего ты ждал? – горько усмехаюсь ему в лицо.

– Мне тоже непросто, пойми уже, наконец! – в его голосе слышится боль, но я-то знаю, что это вранье. Ему плевать, и так было всегда. Теперь я знаю это наверняка.

– Ну-ну. Развлекался с бабами в столице, пока моя бедная мать медленно умирала. Урод! – выплевываю в лицо. – Хочешь сказать, что это не ты ее бросил год назад?

– Ты можешь винить меня сколько угодно и вымещать свою агрессию, вот только Надю уже не вернёшь. Ничего не изменить, Влад! – рычит он, и я на мгновение вижу того самого Сергея Беркутова, любящего отца и мужа, каким он был все эти годы. – Твоя мать скрывала, что больна. Как вдолбить это в твою голову? Я не виновен в ее смерти.

– Я не желаю тебя слушать. Проваливай к себе в столицу, – закуриваю у него на глазах, выдыхая дым в лицо своему папаше.

Отец стоит рядом, в его глазах читается огорчение и усталость. Он протягивает руку, и я понимаю его без слов. Достаю еще одну сигарету, передавая вредную привычку точно между указательным и средним пальцами . Его взгляд становится задумчивым, а выражение лица оставляет желать лучшего. На мгновение кажется, что ему тоже непросто.

– Значит так, сын! Варианта у тебя два, – отец смотрит на детскую площадку, на которой резвятся дети.

– Мне это неинтересно, – я нервно провожу рукой по жестким волосам, которые благодаря моей матери завиваются от природы.

– Выбор у тебя есть, – отец замолкает, переводя взгляд на меня. Он смотрит долго и сосредоточенно, вероятно, надеясь найти на моем лице хоть какие-то эмоции. Но их нет.