Что он еще знает? Сколько еще моих представлений о мире он может запросто перевернуть? И самое главное: способен ли он помочь мне вернуть память?
– В последний раз, когда мы с тобой разговаривали, мы оба хотели это выяснить. Я провел лето, следуя за ним по пятам, а это, скажу я тебе, было совсем непросто, потому что я ведь в бегах, без гроша в кармане и работаю в одиночку, а Черную Руку никак нельзя назвать неосторожным. Но мне удалось сузить круг поисков до одного человека. – Я не отрываясь смотрела прямо ему в глаза. – Ты готова услышать это имя? Черная Рука – это Хэнк Миллар.
Мы сидели на бревнах в пещере, спрятанной в скале, ее не видно было ни с пляжа, находившегося в полукилометре, ни с дороги. Полутемная пещера с низким потолком защищала нас от ветра и, по словам Скотта, от любых потенциальных шпионов Черной Руки. Пока мы не пришли сюда, он отказывался произнести даже слово.
Скотт чиркнул спичкой о подошву ботинка и зажег огонь в небольшом каменном углублении в центре пещеры. Стало немного светлее, и я смогла наконец осмотреть место, где мы находились. У дальней стены пещеры валялись рюкзак и спальный мешок.
– Я наблюдал за Хэнком несколько месяцев, – сказал Скотт.
– И ты уверен, что Хэнк и есть Черная Рука? Не обижайся, но он совсем не похож на подпольного милитариста или на…
Эта мысль казалась мне просто нелепицей. Абсурд.
– Он владелец самого крутого автосалона в городе, член яхт-клуба, он в одиночку спонсирует команду поддержки. Какое ему дело до того, что происходит в мире нефилимов? У него и так есть все, что он хочет.
– Потому что он тоже нефилим, – объяснил Скотт. – И у него есть далеко не все, чего он хочет. Когда наступает еврейский месяц Хешван, всем нефилимам, которые принесли клятву верности, приходится отказываться от своего тела на две недели.
– И назад.


















Комментарии
Добавить комментарий