Я точно знал, что будет продолжение гражданской войны, что Клеопатра убьет себя, чтобы умереть басилевсом, а не жить, как ее сестра Арсиноя, которая прошла среди пленников в первом триумфе Гая Юлия Цезаря, а сейчас влачила жалкое существование в храме Артемиды в Эфесе, где с разрешения победителя ей дали убежище. Сейчас любой преступник может укрыться в храме и остаться живым, пока не покинет его. Другое дело, что кормить и поить там никто никого не обязан. Будет людская милость — будешь сыт, не будет — пеняй на себя.

Поэтому я решил воспользоваться небесным знамением, как сигналом богов лично для меня. Мои жены, как и в свое время мои подчиненные, верят, что я провидец. На этот раз не разубеждал их, наоборот, заявил, что мне пора уехать из Римской республики, иначе погибну. На самом же деле трусливо сбегал от старых жен. Не получился из меня султан. Три жены — это немного чересчур. Я написал завещание, согласно которому после моей смерти или пятилетнего отсутствия сыновья от старших жен становились хозяевами имений, в которых жили, а дочери, когда повзрослеют и матери найдут им приличных женихов, получат в приданое виноградники. Младшую жену с близняшками и раба-кастрата, которому я дал имя Фарнак в честь его благодетеля, увез с собой, как и золотой запас, оставив женам немного на всякий случай.

154

Византий почти не изменился за те лет шестьдесят, что я здесь не был. Местные жители все так же собирали пошлины с проходивших мимо судов и перевозили желающих с одного берега пролива на другой. Разница была только в том, что теперь Византий — собственность Римской республики, а не под протекторатом ее, как раньше. Поскольку я полноправный гражданин в отличие от большинства местных, даже богатых, городские власти встретили меня радушно. Впрочем, богатому человеку рады везде."

"Я купил большой двухэтажный дом с садом в центре города и несколько виноградников в его окрестностях. Виноделие сейчас самый выгодный бизнес, если таковым не считать войну. Образ жизни вел замкнутый. Не потому, что боялся, что меня будут специально разыскивать. Просто устал от многолетних скитаний, решил полежать в семейном кругу на софе, изготовленной по моим эскизам. Соседям говорил, что пишу мемуары о походах под командованием Гая Юлия Цезаря, благодаря чему ко мне относились с особым почтением: мало того, что старший командир, так еще — какая редкость! — человек творческий. Это они не знали о Квинте Туллие Цицероне.

Кстати, мой бывший командир, сосед и собеседник был убит своими рабами через полтора года после моего отъезда. В Риме образовался новый триумвират в составе Гая Юлия Цезаря Октавиана, Марка Антония и Марка Эмилия Лепида, которые включили обоих братьев Цицеронов в проскрипционные списки, то есть объявили вне закона.