В-третьих, за время перехода мы напоили его отменным греческим вином до такого состояния, что попытался отказаться от оплаты. Тут мы проявили принципиальность и дали даже на пять денариев больше, чем договаривались.

На Апеннинском полуострове была тишь да благодать. Такое впечатление, что гражданской войны и нет вовсе. Впрочем, все боевые действия происходили где-то далеко, о них узнавали только от путешественников и из писем, присылаемых из обеих враждующих армий.

Дома у меня тоже все было в порядке. Дети подросли, жены потолстели. Во время похода они как-то держали форму. Наверное, сказывались частые нервотрепки, чувство опасности. Спокойная и сытая жизнь в имениях отложилась килограммами жира на их животах, задницах, бедрах… У меня даже появилось впечатление, что жен подменили. Правда, они быстро убедили меня в обратном. Появление третьей жены, к тому же собиравшейся родить вот-вот, обе старые встретили в штыки, точнее, в копья. Приходилось мне, несмотря на ее положение, возить Иолу с собой, когда переезжал от одной жены к другой. Причем не столько потому, что опасался, как бы чего с ней не сделали, сколько боялся, как бы она не отправила обеих на тот свет. Несмотря на юность, Иола была дочерью своего народа — умной, хитрой и беспринципной. Если бы почувствовала, что ей угрожает опасность, наверняка отравила бы обеих соперниц.

Через два месяца после нашего возвращения Иола родила мальчиков-близнецов, получивших имена Александр и Алексей (по ее версии Алексий). Последнее в честь ее отца, который пропал бесследно. По пути в Диррахий мы заехали в Гомфы. В родительском доме жила со своей семьей старшая сестра, уцелевшая потому, что вместе с мужем была в отъезде в момент захвата города. Узнав, что мы не собираемся претендовать на часть наследства, и так богаты, обращалась с нами очень любезно.

Я хотел купить третье имени и поселить там Иолу с детьми, но как-то поехал в гости к Квинту Туллию Цицерону и разговорился с ним об истории Римской республики. Старый графоман поведал мне, что после каждой смены власти происходят чистки предшественников. Поскольку я знал, что Гай Юлий Цезарь править будет не долго, решил не вкладываться в земельную собственность. Ее с собой не увезешь, в отличие от золота. Точнее, я прикупил несколько виноградников в приданое дочерям, но большую часть золота, разделив на две равные части, хранил в своих имениях."

"До самой смерти Гая Юлия Цезаря я вел спокойную жизнь богатого патриция. Несмотря на его приглашение, участвовать в следующих походах отказался, сославшись на плохое здоровье. На самом деле чувствовал себя я прекрасно. Только вот не хотелось получить пулю из пращи. Может, это были случайные совпадения, а может, и нет. Проверять не было желания.