Но это не отменяло звуков их шагов — хлюпанье разносилось во все стороны. А мой слух, который несмотря на почти затушенную «искру», оставался более острым, чем у смертных, позволял расслышать и разведчика. Того, кто крался перед их следопытом, оценивая обстановку.

Именно он и свернул к нам первым. На момент застыл около прохода в холл, осторожно его разглядывая. Коридор в котором мы укрывались, был куда более узким и улиток тут почти не было — только где-то в глубине виднелись слабые источники света. Мы же стояли на участке, покрытом мраком. Ратибора и вовсе полностью закрывали переборки.

Я же отступил назад. Настолько, что сам мог видеть противника только чуть подавшись вперёд.

Против моего ожидания, разведчик, чьи шаги слышались куда хуже остальных, не сразу двинулся вперёд. Вместо этого подождал, пока сзади объявится их ищейка и дождался, пока тот тыкнет пальцем в коридор, где мы укрывались.

Тогда их боец авангарда бодро зашагал вперёд, быстро приближаясь к нам. А вот нюхач, сделав несколько шагов следом, неуверенно застыл на месте, покачиваясь из стороны в сторону и морща нос.

Первый легионер уже был около самого входа в коридор, когда полноватый солдат в перепачканном доспехе, подал голос.

— Фредди, постой. Кажется я чувствую…

Что именно он хотел сказать, мы так и не узнали. Увидев, что разведчик притормозил на месте, начав оборачиваться на своего собрата, я бросился вперёд, выдёргивая ноги из слоя почвы.

Конечно тот отреагировал — сразу же бросился в сторону, пытаясь выйти из под атаки. Но к этому я был готов и начал выпад уже после того, как ноги понесли противника вбок. А через секунду, вошедшая в шею сталь, остановила порыв бойца.

Мимо промчался Оболенский, ринувшийся прямо на обладателя тонкого нюха. Тот само собой попытался от удара уклониться и в первый раз у него это почти вышло — сабля рассекла лишь воздух. Но за плечами князя имелось три сотни лет поединков, так что через мгновение острие клинка уже вошло в руку легионера. Третий удар разрубил мышцы на ноге, а четвёртый отделил его голову от тела.

Ратибор довольно кивнул, а из тоннеля, на пол которого и опустилось обезглавленное тело, донеслись полные злости восклицания.

В основном двух вариантов — часть требовала немедленно убить патриция, а другие риторично вопрошали, кто это такой.

Стрел я пока не заметил, что тонко намекало на отсутствие дальнобойного оружия. А потому подался вперёд, желая оценить ситуацию своими глазами. Рядом моментально оказалась Дарья, подхватившая меч убитого разведчика. Княгиню Оболенскую я поместил в стратегический резерв, а Найхва прикрывала тыл.

Перед глазами предстали пять фигур в замызганных доспехах, с гладиусами в руках.