— Перед нами останавливаются две машины с представителями младшей ветви Державиных. Из первой выходит Александр Игоревич. Он странно согнулся. Неужели его гнетёт невинно-убиенная душа? Да чего я такое говорю? Небось устрицы были несвежие. За ним выходит его старший сын, Николай. Из другой машины выходит предполагаемый заказчик убийства — Никита вместе с несовершеннолетней сестрой. Вот кому несладко придётся, когда всю её родню посадят. Или поднимут на вилы.

Репортёры сдвинулись, пытаясь отрезать Державиных от входа, чтобы задать им волнующие вопросы.

— Скажите, каково это быть убийцами? — кричит блондинка. — Никита, за что вы убили Виолетту? Он даже не оборачивается, вы видите? Никита, неужели поганый завод дороже человеческой жизни⁈ Александр, скажите, что вы чувствуете, когда понимаете, что ваш сын — убийца? Или вы тоже участвовали? Ох, Александр еле передвигается, нам не отвечает, его поддерживает дочь. А вот Николай нас, кажется, услышал… Ай, чёрт! Камера! Урод! Вы за это ещё заплатите!

Николай оттеснил репортёров, запустив воздушную стену. Дорогая техника падала на плитку подъездной дорожки и разлеталась на осколки. Снесло волной и людей, но эти обошлись ушибами и ссадинами, да несколькими порезами об осколки оборудования и сломанными каблуками.

— Уходите, — кричал Николай. — Уходите все отсюда немедленно! Это для вашего же блага!

Блондинка мысленно поблагодарила мужчину с конкурирующего канала за валенки.

— Вы всё видели, дорогие зрители, этот род даже недостоин называться людьми за то, как они поступили с нами. Ещё требуют, чтобы мы ушли отсюда, ну уж нет! Свободная пресса просто так не уходит! К счастью, наше оборудование пострадало совсем незначительно. А вот у других съёмочных групп возникли куда более серьёзные проблемы с аппаратурой. Но мы, как и обещали, не отступим. Сейчас мы все перебазируемся к крематорию, где проходит процедура прощания с одним из этих… из Державиных. А после неё мы обязательно поговорим с кем-нибудь из рода о судьбе Виолетты. Общественности рот не заткнёшь!

Съёмочные группы перетаскивали оставшееся оборудование к крематорию. Это мрачное серое здание с бетонной трубой примыкало к небоскрёбу с юго-запада, и таким образом дым из трубы никогда не попадал в окна башни Державиных.

Странно, но обычного для таких случаев оцепления вокруг крематория не было. По стеклянному коридору один за другим Державины проходили внутрь здания. На часах без восьми минут двенадцать. Церемония же была назначена ровно на полдень.

В самом крематории окна не предусматривались, поэтому о происходящем оставалось лишь догадываться.

— С вами снова я, — вещала блондинка в объектив.