— Привет, отец, — сказал я, проходя и присаживаясь в кресло перед его рабочим столом.

Он посмотрел на меня исподлобья, и мне показалось, что он как-то уж сильно измождён. Возможно, некорректно сравнивать, но взгляд и вид его мне напомнили Михалыча образца недельной давности, когда я увидел его впервые. Только вот у того завод на глазах разворовывали, а передо мной сидел человек, обретший свою новую любовь. Что-то во всём этом не сходилось.

— Здравствуй, сын, — ответил тот, откладывая телефон, в котором что-то писал. — Как съездили?

— Отлично! — ответил я и увидел, как скривился отец.

Видимо, ему не доставляли удовольствия наши наладившиеся отношения с Беллой. — Ветра там чудесные, набрался сил и прекрасного настроения. Кстати, советую и тебе съездить, развеешься.

— Нет уж, — слишком резко ответил отец и поднял руки, словно отгораживаясь от меня. — Обойдусь.

— Я поговорить пришёл, — при этих моих словах отец тяжело откинулся в кресле и, не мигая, уставился на меня. — Ты посмотрел видео с картинной галереи?

— Не было там ничего, — ответил он. — Я на следующий день решил глянуть, но ничего не нашли.

— Хм, — проговорил я. — И это не показалось тебе подозрительным?

— Слушай, — он снова придвинулся к столу. — Не нагнетай, а?

— Я ещё даже не начинал, — проговорил я, доставая свой телефон. — В любом случае, эта запись есть у меня. На, полюбуйся.

Отец взял у меня из рук телефон и включил воспроизведение. В какой-то момент он, словно чего-то испугавшись, убавил звук до минимума. Но даже так до меня долетали визги баронессы фон Боде.

А лицо Александра Державина всё больше вытягивалось и бледнело.

— Ну как? — спросил я, когда отец протянул мне телефон обратно. — Нравится?

— Конечно нет, — ответил он. — И всё-таки Карина не должна была так поступать.

— Это другой вопрос, — ответил я. — Ты хотя бы видишь, что твоя дочь себя контролировала и старалась не сорваться, как могла?

— Да, — словно через силу проговорил отец. — Что ты хочешь предложить? Я так понимаю, ты за этим пришёл?

— Всё верно, — я встал с кресла и в привычной мне манере принялся мерить кабинет родителя шагами. — Я предлагаю сделать так, чтобы ни я, ни Карина не встречались с фон Биде на общих территориях дома.

Мы будем в разное время обедать, она не станет являться на наши этажи, как и мы на те, что укажешь ты. Одним словом, мы не лезем к ней, но взамен она не лезет к нам. Вообще.

— Это полный игнор и бойкот? — грустно спросил Александр Державин.

— Отнюдь, — ответил я. — Это военный нейтралитет.

— Согласен, — сказал отец, — но при одном условии: уроки этикета Карина посещать должна. Негоже девочке не знать простейших правил.