Но как же Николай? Разве не беспокоишься о нем?

– Сосо, – ответила Ирина, – конечно, и за него я тоже беспокоюсь. Только, в отличие от тебя, он воин. Он профессионал – ты понимаешь, что это означает? Он офицер спецназа ГРУ. Его годами учили убивать и при этом не дать убить себя. Твой приятель Камо по сравнению с ним – просто кустарь-одиночка. Я скорее пожалею тех, кто будет покушаться на жизнь штабс-капитана Бесоева.

– Да, дорогая, я это понял еще тогда, когда мы едва не попали в ловушку эсеров в Швейцарии, – сказал Коба. – Я как сейчас помню его взгляд, которым он посмотрел на того эсера.

Немудрено, что тот описался от страха, как малолетний ребенок. А как он разобрался с его товарищами! Он расстрелял их, словно мишени в тире. Потом Ильич мне шепнул, что ему показалось, будто это даже не человек, а машина для убийства. И я согласился с ним.

– Сосо, – Ирина покачала головой, – ты думаешь, что Николаю так нравится убивать? Он ведь человек, а не машина, как это показалось Ленину. Он, если можно так выразиться, святой. Он взвалил на свои плечи грех убийства, чтобы таким способом сберечь наш народ и страну от грозящих им опасностей.

Поэтому было бы неплохо, если бы Николай приставил к тебе несколько своих бойцов – я думаю, что двух-трех хватит, – которые уберегли бы тебя от разных неприятностей во время твоей поездки в Баку.

– Знаешь, а ты, пожалуй, права, – серьезно сказал Коба, – если это надо для дела, то пусть так и будет. Рисковать понапрасну – это легкомысленно. Наша жизнь – это народная собственность, и к ней надо относиться бережно. Несколько бойцов Николая служат у меня в Собрании инструкторами добровольных рабочих дружин.

Вот я их и возьму с собой в Баку.

– Сосо, – кивнула Ирина, – какой же ты молодец! Дай я тебя поцелую. Это именно то, что надо! Кроме того, ребята Николая будут официально числиться представителями той организации, которую ты будешь представлять. Так оно будет выглядеть более солидно.

– Правильно, – согласился Коба, – этот момент мы с Александром Васильевичем как-то не продумали. Ведь один человек, говорящий от имени масс – это немного смешно. А двое-трое – это уже группа.

Я бы и тебя с собой взял, но кто же тогда будет выпускать нашу газету?

– Спасибо тебе за доверие, Сосо, – сказала Ирина, – я обещаю, что все будет сделано, как надо. Только ты пиши мне почаще.

– Товарищ Андреева, – с серьезным лицом и смеющимися глазами произнес Коба, – обещаю вам, что буду докладывать вам обо всем настолько точно и часто, насколько это будет возможно. И не письмами, а телеграммами. Впрочем, и письма я тоже посылать буду. А теперь хватит тут стоять – уже поздно, пора спать.