И даже если все дальше будет идти нормально, то лет через пять-семь должность главы правительства и обязанности второго лица в государстве тебя все равно не минуют. Ты же у нас «проверенный вариант». Я бы хотела, чтобы от всех этих государственных дел и свалившейся на тебя власти ты не ожесточился, а остался бы тем милым и добрым Сосо, которым ты являешься сейчас.

– Даже так, – задумчиво сказал Коба, – вообще-то, я не хочу себе власти и не ищу ее. Но если она мне все-таки свалится на шею, то я буду считать большим грехом отказаться от нее и не использовать данную мне возможность для свершения добрых дел.

Если такова судьба, то, значит, тому и быть. А чтобы я не ожесточился, ты по-прежнему продолжай любить меня таким, какой я есть, и того, кто я сегодня, и того, кем я стану завтра.

– Да, Сосо, – сказала Ирина, – возможно, что ты и прав. А за мою любовь не беспокойся – она всегда будет с тобой. Пообещай и ты мне, нет, не любить меня вечно – в этом я не сомневаюсь, а то, что ты будешь осторожен и не позволишь себя по-глупому убить.

– Убить, дорогая? – переспросил Коба.

– Да, убить, Сосо, – ответила Ирина.

 – Тебе предстоит очень опасное задание. Там, в Баку, вокруг нефти вертятся такие деньги, что даже страшно представить. А как ты знаешь, нет такого преступления, на которое капитал не пошел бы за триста процентов прибыли. А ведь нефть – это просто золотое дно. План императора Михаила заключается в том, чтобы, отобрав сказочную прибыль у иностранных капиталистов, направить ее в государственную казну. Для того чтобы улучшать положение крестьянства и рабочих, вводить всеобщее образование и медицинское обеспечение, проводить программу переселения в Сибирь и на Дальний Восток, строить дороги, мосты, электростанции и заводы, ему нужны деньги, очень много денег.

– Это я понимаю, – сказал Коба. – Но ты не объяснила, почему меня будут пытаться убить? Ведь я еще пока не тот товарищ Сталин, который был для всего мира «великим и ужасным».

– Ты, Сосо, – наставительно произнесла Ирина, – уже известен слишком многим, как «особа, приближенная к императору». А в народе говорят: «Ближе к царю – ближе к смерти». Те, кто враждебен нашей стране, уже заметили и оценили тебя как опасного человека.

Причем ненавидят тебя не только капиталисты, у которых ты отбираешь, по их мнению, законную прибыль, но и твои бывшие товарищи, теряющие из-за тебя влияние и власть над доверившимся им народом. Твой приезд в Баку вызовет переполох. Когда твои бывшие товарищи и их заграничные хозяева убедятся, что тебя невозможно ни подкупить, ни устранить руками жандармов, то они сделают это сами. Причем самым радикальным способом.

– Да, – сказал Коба, – об этом я как-то и не подумал.