Егор Лексеич то и дело сверялся с какой-то картой в навигаторе.

Он затормозил возле перекошенных тесовых ворот.

— Вроде сюда, — неуверенно сказал он.

Маринка остановилась рядом с Егором Лексеичем, Митя — чуть позади.

— Дядь Гор, чего мы здесь шароёбимся? — недовольно спросила Маринка.

Егор Лексеич поколебался: говорить ей или нет? И решил — говорить.

— Это — трек Харлея, — он показал Маринке экран телефона. — У тебя ведь тоже он есть, да? Посмотри сама с тайминга. В этом доме, — Егор Лексеич ткнул телефоном в сторону ворот, — Харлей проторчал больше суток, а потом за полдня добрался на Магнитку.

Почему он тут залип?

— Здесь лёжка у него была, — ответила Маринка.

— Ну переночевал он, лады… А зачем так долго здесь сидеть?

— Думаешь, его в плену держали? — догадалась Маринка.

— Думаю, держали, — Егор Лексеич убрал телефон. — И думаю, что он перебил тех, кто его схватил. Так что хер знает, чего мы там увидим. Ничего хорошего. Может, тебе не ходить со мной, Муха?

— Я всё равно пойду.

Она ведь будет бригадиром. А бригадир не боится неприятных зрелищ.

Ворота открылись на удивление легко, только скрипнули петлями.

Двор зарос кустами и деревьями, как и все дворы заброшенных домов, но к крыльцу вела протоптанная тропа. А на тропе стоял квадроцикл.

Покрышки на его толстых колёсах были разрублены, и колёса сдулись. Из моторного отсека торчал топор, всаженный по обух с поразительной силой. Руль квадроцикла, экран навигатора, крылья, сиденья, багажник и топливный бак уже затянуло склизкой плесенью. Егор Лексеич подёргал топор, пытаясь вытащить, но не сумел: лезвие застряло намертво.

— Топор Харлея, — пояснил Егор Лексеич.

 — Я ему с Челябы импортный привёз в подарок. Самозатачивающийся.

В кустах крыжовника лежал труп.

Егор Лексеич подошёл и раздвинул колючие ветки пошире. Маринка и Митя тоже подошли. Мужик лет тридцати. Кожаная куртка, камуфляжные брюки, армейские берцы. На животе зеленел мох. Труп был опутан паутиной и корнями, некоторые корни втыкались в тело прямо сквозь одежду. Мертвеца не распучило и не изуродовало разложением, наоборот, лицо его запало и выпукло обозначились все черты. Боковая часть головы была срублена, из черепа вывалилась какая-то масса, и на ней росли маленькие грибы.

— Недели три кочумает, а ещё красавчик, — заметил Егор Лексеич и поднял на ладони ветку крыжовника; ветка была усыпана полосатыми красноватыми ягодами. — Куст-кровососка. Сразу выпил всю кровь со жмура.

Митя смотрел во все глаза, не испытывая ни ужаса, ни отвращения. Перед ним была не смерть, а биология в чистом виде.

— Жалко, что Харлей ему кумпол снёс, — добавил Егор Лексеич. — Без мозгов клумбарь ничего не скажет… Пойдёмте в дом.