Магичка вообще держит лицо, будто всё это ей фильм, а люди — актёры. Это я то ахаю, то охаю, то хмурюсь, кулаки сжимая.

Аукцион подходят к концу, купцы рассасываются. Молодые девушки на сцене проскакивают периодически, но не объявляют, что они девственницы.

И их скупает ещё один подозрительный тип! Из девяти свежих рабынь ему досталось семь, причём за цену от тысячи таланов. Мы с Ольви переглянулись. Аукцион объявили закрытым на сегодня, и светловолосый голубоглазый мужчина лет сорока на вид с ухмылкой потопал за своим товаром за кулисы.

Сразу стало ясно, с ним что — то не так. У купцов всех охрана из наёмников с мечами. А у этого два чахлых мужичка без оружия, больше на рабов смахивающие. Связали они семь голеньких невольниц и повели по набережной.

Мы с Ольви двинули за ним! Ого! Ничего себе набережная, да и сама река, от впечатлений растерялся сразу. Шириной здесь, как две волги. В Канопусе она значительно уже. Тот берег за белой дымкой. Ничерта не видно. Только белые пики на горизонте. Река, впадая в Серое озеро, разделяет Тирсу на южную и северную.

По ту сторону жары такой нет. Будто под землёй у них не геотермальные источники, а вечная мерзлота или гигантские трубы с фреоном.

Пристаней тьма по всей видимой длине берега, кораблей швартуется, стоит и ходит туда — сюда много. В основном парусники с вёслами. Три железных парохода пришвартованные мощные и величавые стоят среди леса из деревянных мачт. В Серое озеро ни один корабль не идёт, будто, как от огня, все шарахаются от устья.

Так и спросил Ольви.

— Здесь рифы, а дальше очень мелко теперь.

Вон мачты торчат, разве не видишь? — Выдала деловито.

— Ну да, — соглашаюсь, прищуриваясь. — Да там целое кладбище кораблей.

— Останки былой и славной битвы Белой и Зелёной Тирсы. Семнадцать циклов прошло, говорят, там после сражения акул кишело, словно они со всего Серого озера приплыли полакомиться.

— Думала, тебя ничем не напугать, — прокомментировала магичка довольная.

Километра полтора за подозрительным купцом идём, делая вид, что прогуливаемся. Дорога вдоль крутой, но не высокой набережной то вымощена камнем, то просто уложена досками на сухой растрескавшейся земле.

Периодически уходим к домам, чтобы с грузчиками не пересекаться. Рабыни голые попадаться стали, отвлекая на себя, потому как некоторые с хорошими формами. Ещё так смотрят зазывающе.

— Крис, у тебя женщина есть, — делает замечание Ольви, заметив мою реакцию.

— Ты о чём? Это простое мужское любопытство, — отвечаю в свою защиту.

— Это рабыни для утех, зарабатывают телом для своих хозяев, — отвечает магичка.