Надо бы открыть глаза, чтобы его успокоить, но как же хочется отсрочить этот момент концентрированного стыда. Вот это самое мучительное: когда хочется выть от боли, но пожаловаться не можешь, потому что сама, курица, виновата.

— Вася… — Карим прикладывает руку к моей груди, очевидно, чтобы прощупать пульс. Вообще-то мог бы и к артерии приложиться… или к запястью.

Тогда я решаю, что пора, и, измученно поморгав, медленно открываю глаза. Карим склонился надо мной, выглядя не на шутку испуганным. Даже побледнел немного. Интересно, это потому что я головой ударилась, он кажется мне таким красивым?

— Где больно, малыш? — спрашивает он, старательно делая вид, что мой тройной тулуп в воздухе его не сильно впечатлил. Голос звучит так ласково и успокаивающе, что мне моментально хочется зареветь.

— А вы кто такой? Какой сегодня год?

— Я тот, кто надаёт тебе по жопе. Я тебя сейчас осторожно подниму, но, если станет больно — сразу скажи.

— Мне уже больно, — бурчу я, поморщившись. — Затылок, спина, плечо и задница трещат.

— Надо в больницу на осмотр ехать. У тебя наверняка сотрясение.

Я с облегчением выдыхаю, когда Карим отрывает меня от земли, потому что в этот самый момент сосновая шишка наконец перестаёт таранить мне задницу.

— Не надо никакой больницы. У меня всё нормально.

Я невольно прикрываю глаза, потому что щека снова соприкасается с его футболкой и становится необъяснимо хорошо. Я так давно ни с кем не обнималась, а Карим так бережно прижимает меня к себе, да ещётак мило испугался… Даже малышом назвал, как раньше. Можно же ненадолго забыть, что он козлина, и просто позволить ему обо мне позаботиться? Так легко тащит меня на себе, как будто я и впрямь Дюймовочка.

— Я тяжёлая, наверное, — фальшиво вздыхаю, обнимая его за шею.

— Пару кило точно прибавила. — Судя по клокочущей вибрации в его груди, Карим сдерживает смех.

Я тыкаю его локтем и, задрав подбородок, шутливо хмурюсь. Наши глаза встречаются, и сердце начинает учащённо биться. Так близко его лицо я очень давно не видела. Можно каждую неровность на губах разглядеть и каждую крапинку пробивающейся щетины. Забыв о нытье в позвоночнике, я заворожённо таращусь на родинку под его скулой.

— Напугала меня, — глухо говорит Карим, уставившись в уголок моего рта. — Что ты за дурочка такая, Вася?

— Просто ты меня обвинил в том, что я скучала, а я по тебе не скучала, — шёпотом отвечаю я.

— Отличные ты предъявила доказательства.

Становится не по себе от его приглушённого голоса, серьёзного взгляда и от того, как заботливо его рука придерживает мой зад, поэтому я снова прикрываю глаза. Впрочем, ненадолго.

— Сесть на него сможешь? — осведомляется Карим, останавливаясь возле квадроцикла.