— Как погуляли? Утомились, наверное… изрядно?

Уголки его губ насмешливо дрогнули, а в тоне прозвучал откровенный сарказм. Марко смерил меня наглым, оценивающим взглядом, отмечая каждую деталь — раскрасневшиеся щеки, растрепавшиеся локоны, зажатый в руках скромный букетик полевых цветов, измятое дорожное платье.

Я вспыхнула до корней волос и вздернула подбородок, пытаясь сохранить достоинство:

— Благодарю за заботу, синьор. Но моя честь чиста, чего нельзя сказать о ваших помыслах!

Я попыталась проскользнуть мимо, пропустив Ханну вперед и веля ей готовить мне ванну.

Но Марко придержал меня за локоть железной хваткой. Жар его пальцев ощущался даже сквозь ткань, опаляя кожу.

— Что вы себе позволяете⁈

— Ваш румянец так и полыхает, — ухмыльнулся Марко, разглядывая мое лицо слишком пристально. — Неужто приключилась какая радость? Рассказывайте, не томите!

Я раздула ноздри, едва сдерживая негодование. Да как он смеет! За кого он меня принимает — за одну из своих гулящих девок?

— Не ваше дело! — отчеканила я, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе. — С каких пор я перед вами отчитываться должна? Вы мне не муж и даже не опекун.

Это вам стоит помнить, кто теперь здесь хозяйка. А я буду видеться с кем захочу!

Глаза Марко опасно сощурились, на скулах заходили желваки. Он резко поднес сигариллу к губам, с силой затянулся, словно черпая в едком дыме решимость. А потом швырнул окурок на пол и растер каблуком, будто в предвкушении растоптать и мою волю.

Одним глотком осушив стакан, Марко с грохотом швырнул его за спину. Хрустальные брызги разлетелись по гладким плитам, сверкая в свете канделябров, словно осколки льда.

Или разбитых вдребезги иллюзий.

Шагнув вперед, он вдавил меня в стену, навис сверху неумолимой скалой. Жар его разгоряченного тела бил в лицо, смешиваясь с острым ароматом спиртного, дыма и терпкой мужской амброй. От близости его широкой груди и напряженных рук веяло первобытной мощью.

— Послушай, глупая девчонка, — прорычал он, чеканя слова. — Здесь тебе не чопорный Лондон. Здесь порядочным синьоринам не следует до полуночи шататься невесть с кем. Я, можно сказать, за тебя беспокоюсь, дуреха!

Последнюю фразу он процедил отрывисто, словно нехотя.

Я на миг опешила, вглядываясь в его глаза. Неужто и правда печется обо мне? Пляшущее на дне зрачков пламя на миг дрогнуло, явив смятение. Но быстро погасло, вновь сменяясь холодной яростью.

— Уж скорее боитесь, что не сможете меня контролировать! — фыркнула я, отталкивая его руки. — Мучаетесь, что я хожу на свидания с кем вздумается. А лорд Уэстбрук — истинный джентльмен, не чета вам. И видеться я с ним стану в любое угодное мне время!

— Так вот как зовут твоего дружка? — процедил Марко.