Полумрак, рассеянный мерцанием свечей, бархатные портьеры, необъятных размеров кровать под балдахином — все это будоражило кровь, дразнило воображение.

Марко подошел ко мне и бережно заключил в объятия. Коснулся губами трепещущей жилки на моей шее, вдохнул мой аромат.

— Наконец-то ты моя, любовь моя, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему виску. — Моя жена, моя половинка. Сколько я ждал этого мига! Сколько грезил и тосковал по тебе…

Я всхлипнула, купаясь в его нежности. Обвила руками шею мужа, зарылась пальцами в черные как смоль волосы.

— Я тоже мечтала об этом, Марко, — выдохнула я ему в губы. — Каждый день, каждый час вдали от тебя был пыткой. Но теперь нам больше не придется расставаться. Отныне мы вместе — навсегда.

Он поцеловал меня — жарко, страстно, будто желая насытиться, напиться моим дыханием. Я отвечала с не меньшим пылом, млея в его крепких руках, сгорая от поцелуев.

Когда Марко оторвался от моих губ, у нас обоих кружилась голова.

Уже не раздумывая, я потянулась к шнуровке на спине, но Марко мягко перехватил мои руки.

— Позволь мне, — прошептал он, целуя мои пальцы. — Я столько раз представлял, как буду раздевать тебя в нашу первую ночь…

Он встал позади меня и принялся медленно, мучительно-неспешно распускать шнуровку. Его пальцы едва касались моей разгоряченной кожи, и от этих легких прикосновений по телу бежали электрические разряды. Я покачнулась, чувствуя, что ноги подкашиваются от желания.

Наконец, Марко справился со всеми завязками, и платье соскользнуло с моих плеч, стекло по бедрам невесомой волной. Но я не осталась обнаженной. Под роскошным свадебным нарядом на мне был тот самый пеньюар — полупрозрачный, цвета слоновой кости. Последний оплот стыдливости, за которым скрывалось уже трепещущее от страсти тело.

Марко судорожно втянул воздух, увидев мой сюрприз. Взгляд его потемнел, затуманился пеленой вожделения.

— Я знал, — выдохнул он, прижимая меня к себе. — Знал, что моя невеста оденет в первую брачную ночь что-то особенное. Но даже в самых смелых мечтах я не представлял ничего настолько… совершенного.

Его ладони скользнули по моему телу, лаская и изучая каждый изгиб, каждую ложбинку, так ясно проступающие под тонкой тканью. Кружево на груди щекотало заострившиеся вершинки, посылая волны томления в низ живота. Сквозь полупрозрачный батист просвечивала темная дельта в сплетении бедер, и я невольно сжала ноги, пытаясь унять сладкую пульсацию.

— Ты прекрасна, — шептал Марко, покрывая поцелуями мои плечи, шею, ключицы. — Нежная, страстная, трепетная. Не верится, что ты моя. Не верится, что наконец-то сбылись все мои грезы…

— Так поверь, — прошептала я, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Поверь и возьми меня.