Поволок бы в первую попавшуюся нишу и задрал к чертям это кружевное платьице…

Тяжело дыша, я сполз по стене и запустил пальцы в волосы. Голова раскалывалась, виски ломило. Надо же было так вляпаться. Так бездарно и подло похерить весь свой план! Ведь единственное, чего я добился своим свинством — это ее ненависти. Да, теперь Элизабет точно возненавидит меня. Будет презирать, гнушаться, избегать как чумы. И поделом, в общем-то.

Но как, черт подери, смириться с этой ненавистью? Как жить дальше, зная, что упустил свой шанс? По-хорошему надо бы извиниться. Вымаливать прощение на коленях, рвать на себе волосы.

Да только не в моих это правилах. Слишком горд и упрям, чтобы признать свою вину. Да и что толку? Элизабет все равно не простит. Слишком горда и независима, чтобы принять покаяние насильника.

Не знаю, сколько я просидел вот так, в сумрачном коридоре палаццо дожей. Минут пять или целую вечность. Гомон бала за стеной то стихал, то накатывал с новой силой. Музыка то замирала, то взрывалась бравурными аккордами. Где-то хлопали двери, шуршали юбки, звенели бокалы. А я сидел, остервенело дергая себя за волосы. И пытался понять, как же так вышло.

Как одна юная англичанка смогла перевернуть всю мою жизнь.

Внезапно из темноты выступила хрупкая женская фигурка. Я напрягся, пытаясь разглядеть лицо незнакомки под маской. На миг сердце зашлось в безумной надежде — неужели Элизабет? Неужели решилась поговорить начистоту? Но нет, не она. Незваная гостья оказалась Лаурой — моей давней любовницей и по совместительству шпионкой в борделе.

— Марко? Ты здесь? — проворковала она, бесшумно подходя ближе. В голосе звенели тревожные нотки. — Боже, я весь вечер не могу тебя найти! Куда запропастился, черт тебя дери?

Она опустилась рядом на корточки, вглядываясь мне в лицо.

Смуглые пальцы привычным жестом пробежались по щеке, очертили линию рта. Я невольно отпрянул, избегая прикосновений. Сейчас ее ласки казались неуместными, почти оскорбительными. Мне не хотелось, чтобы меня трогал кто-то другой. Кто-то, кроме Элизабет.

Лаура недоуменно нахмурилась и убрала руку.

— Что с тобой, Марко? Что стряслось? — она прищурилась, силясь разглядеть мое лицо в полумраке. — Это из-за той сцены с синьориной Эштон, да? Все гадают, что у вас за игрища.

Мол, неужто ты попал в сети этой чопорной англичаночки? Решил сделать строптивицу своей лю…

— Закрой рот! — рыкнул я, чувствуя, как вспыхивают щеки. — Не смей о ней так говорить, поняла? Элизабет не такая. Она… она не то, что ты думаешь.

На мгновение повисла напряженная пауза. А потом Лаура расхохоталась — зло, горько, надрывно. Смех ее отдавался в висках, царапал барабанные перепонки.

— Ой, да брось! — выдавила она сквозь приступы веселья. — Можно подумать, я не знаю, что ты задумал.