И руку вот сюда… повыше… Да, вот так, — довольно вздохнула Алёна, уютно прижавшись к Ваньке. — И ни фига ты уже не Божество.

— Это почему? — усмехнулся он.

— А потому что Божество не может заниматься сексом в подъезде, а только в спальных хороминах да на шелковых простынях. Божество не матерится и не орет как ненормальное. А то — не ору, не курю, не матерюсь. Наконец-то человеком стал…

Алёна проснулась одна. Ваня уже ушел на работу. Она помнила, как перед этим он долго целовал ее. И это было прекрасно.

Плотные портьеры не пропускали свет. Но, должно быть, время давно перевалило за полдень. Так хотелось потянуться с хрустом, но на любое шевеление тело отзывалось болью. Плечо особенно. Голова просто трещала. Однако валяться в кровати и ждать, пока самочувствие улучшится, еще более невыносимо. Потому Лейба выбралась из спальни и побрела по квартире. В гостиной работал телевизор, что сразу насторожило.

— Привет, — разулыбалась Катька. Она валялась на диване и щелкала фисташки.

— Приве-е-ет, — с некоторым удивлением приветствовала ее Алёна.

— Я у тебя сегодня вместо сиделки, — сразу объяснила та свое неожиданное присутствие. — Что мадам желает на завтрак? Сразу скажу: выбор у тебя небольшой. Главнокомандующий отдал приказ варить овсянку. Не смею ослушаться. И это, кстати, одно из тех немногих блюд, которые у меня получаются съедобными. Ваня любит овсяную кашу. Он у нас в семье первый радеет за здоровое питание. Что-то ты не очень выглядишь, — выдала она на одном дыхании.

— Я и чувствую себя так же. Не очень. — Алёна присела на диван. — Значит, ты и яичницу-глазунью умеешь идеально жарить.

— Потому что Ваня ее любит.

— Да? Знать про это не знала. Ну, Ванечка у нас вообще загадочный. Странный в определении своих вкусов. Мы только недавно узнали, что он заливную рыбу терпеть не может. Мама на семейные праздники делает офигенную заливную осетрину. Ага, всю жизнь ел, а тут вдруг не любит он ее.

— Конечно, всю жизнь ел, чтобы маму не обидеть, — улыбнулась Алёна. — Но ему крупно повезло, я не умею готовить заливную рыбу.

У Катьки зазвонил сотовый. Она долго смотрела на экран, решая, отвечать или нет.

— А-л-л-л-о, — наконец жеманно ответила. — …а что ты мне звонишь? Я что – его секретарша?! — рявкнула Шаурина. — Сейчас не отвечает, значит, потом ответит. Звони на работу, телефон знаешь.

Вот это да! Алёна удивилась. Никогда не слышала, чтобы Катя так бурно выражала к кому-то свое отношение.

— …нет, Митенька, и я к тебе со всей душой. Она у меня широкая, там для всех места хватит. Чтоб тебе провалиться. Целую тебя в твою небритую щечку. — Катя раздраженно выдохнула и отбросила в сторону телефон.