А он умирал. Задыхался на глазах у толпы зевак, прямо посреди улицы. Благородного вида худощавый пожилой человек лет шестидесяти, в дорогом костюме, еще не седой, но уже со слегка посеребрённой густой шевелюрой.

Сердце прихватило? Приступ астмы? Подавился?

Я растерянно глядела на людей, не приближающихся к умирающему ближе чем на десять метров.

— Чего вы смотрите? Срочно вызывайте помощь! — закричала я равнодушным зрителям.

Вроде приличные с виду люди! Как они могут вот так просто стоять и глазеть на мучения пострадавшего?

— Не поможет ему помощь, — послышался чей-то печальный голос. — Эх, жаль старика. Но его уже не спасти.

Я не верила своим ушам. Неужели жители Великого Мира настолько черствы и ужасны?

Я так не могла. И пусть сама была на грани отчаяния и голодного обморока. Сострадание — это ведь нормальная часть человеческой натуры, верно?

Меня не смущало, что прочие люди шарахались от умирающего, как от чумного или прокаженного. Удивляло, но не смущало. Это их выбор, их совесть…

— Не вздумай применять магию, — сказал кто-то из толпы, когда я опустилась перед пострадавшим на колени и взяла его за руку. Не спасу, так хоть не дам этому несчастному умереть в одиночестве. — Это же Икарт Кеттэльбрахт. Только добьешь старика.

Я не поняла, к чему это было сказано. Какая магия, о чем он? О ней мне, совершенно бесталанной, приходилось лишь мечтать. Это в книгах героиня, угодившая в другой мир, получала бонусом если не суперспособности, то, как минимум, какие-нибудь волшебные силы или умения, которые затем успешно прокачивала до уровня «Бог».

Мне не повезло. Как была обычным человеком на Земле, так им и осталась. И если на моей родине это было в порядке вещей, то в Ку-Ай-Дэри, где любой чих завязан на магии, пустышки вроде меня были обречены обходиться костылями в виде работающей от артефактов техники.

— Смотри-ка, он приходит в себя, — произнес за моей спиной кто-то с недоумением.

Я сфокусировала взгляд на лице старика, продолжая держать его за руку.

Ему и вправду становилось лучше. Приступ, чем бы он ни был вызван, явно прошел, и пожилой мужчина выглядел уже вполне здоровым.

— Это Икарт Кеттэльбрахт, — пояснили мне. — Человек с аллергией на магию. Про него все знают. Обычно он запирается в своем доме и носа наружу не показывает. Потому что любое магическое действие рядом с ним может привести к таким вот последствиям. И ни один лекарь не способен ему помочь. Потому что лекари лечат магией. А это, сама понимаешь, только усугубит его состояние. Или добьет окончательно. Думаешь, почему мы к нему не подходили? Потому что не хотели помогать? Просто мы тут все маги. Наша помощь только навредит. Его даже транспортировать до дома нельзя. Весь транспорт оснащен артефактами, а это та же магия.