Просто к животным здорово привязываешься. Как и к людям. Потом становится больно, когда они внезапно исчезают из твоей жизни. Поэтому я стараюсь просто не привыкать.

– Но после них же остается что-то хорошее, – возразила я. – Например, воспоминания.

– Хотелось бы мне с себя эти воспоминания соскрести, – горько усмехнулся Богдан.

Мне хотелось сбросить сандалии и пойти босиком. И вообще, я так устала, что внезапно для самой себя вдруг приотстала от Богдана и просто упала в траву. Больше не двигалась. Не было сил. Ноги от нагрузки словно одеревенели. Богдан даже не сразу заметил моего отсутствия. Вернулся и присел рядом.

– Не могу больше идти, – выдохнула я. – Сейчас умру.

– Понести тебя на руках?

– Давай просто немного отдохнем?

Тогда Богдан лег рядом. Я смотрела в вечернее небо, на лохматые розоватые облака, и просто наслаждалась тишиной.

– У меня был когда-то пес, – вдруг начал Богдан, не поворачивая ко мне головы. – Кавказская овчарка, Азор. Вернее, не у меня. У маминого бойфренда. Он работал в органах, и это была его служебная собака.

– Ты про того бойфренда, у которого пистолет спер по бутылкам стрелять? – припомнила я нашу первую встречу в парке, когда Богдан спас меня от местных хулиганов. Отвела взгляд от неба и посмотрела на профиль Волкова.

– Ты это помнишь? – Богдан улыбнулся. Он шутит? Как я могла об этом забыть? Начало конца. Мой перевернутый мир, в котором от каждого равнодушного взгляда каждый день понемногу умираешь.

– Конечно, помню. Ты говорил, что он перепил и оставил оружие на видном месте.

– Да, он выпивал. Работа у него адская была. И с мамой в последнее время они много ссорились. А накануне того дня он обещал меня в тир сводить, а сам напился вдрабадан и проспал. Ну, я отомстить ему решил. Стащил утром пистолет. Потом такой скандал дома был. Он орал, мама еще больше орала. Хотя мы быстро помирились. Он даже извинился и сводил меня в тир. И в игровые автоматы мы с ним рубились…

– А с псом… С Азором. С ним что-то случилось? – осторожно спросила я.

– Случилось с его хозяином, – глухо отозвался Богдан. – Они с моей мамой расстались. Мама его просто разлюбила. Прожили вместе три года, за которые я успел к этому человеку привязаться. И к нему, и к Азору. Азор ведь совсем щенком был, когда его взяли. На моих глазах вырос.

– Значит, тетя Ника с кем-то встречалась целых три года? – удивилась я. – Все по Бегбедеру.

– Ага, – согласился Богдан. – А потом мама сказала мне, что я просто не умею отпускать людей. Моногамия не для нее, замуж она не собирается. Сказала, что у меня есть всего одна семья – это она. И раз уж я так сильно привязываюсь к чужим людям, она больше ни с кем и никогда не будет меня знакомить. Как видишь, спустя некоторое время она нарушила свое обещание.