Но если с моим отношением к Степе все прозрачно, то с Чеховским все сложнее. Я люблю его. Безумно люблю. Он без красивых жестов дал понять, что готов стать не только моим любовником, но и опорой, горой. А боюсь не меньше, чем люблю. Кровь в жилах стынет от мысли, что он способен голыми руками покалечить человека. Вечно улыбающийся дамский угодник. С виду тактичный и спокойный кукловод по щелчку пальцев превращается в монстра.

Я навещаю его каждый день. После школы мчусь в больницу и торчу там до позднего вечера. Надеюсь, моя забота помогает Чеховскому быстрее идти на поправку.

Но не представляю, что будет потом? Смогу ли я быть с ним? Побороть свой страх? Или больше не стоит наступать на грабли? Ведь у нас не будет счастья, если я буду вздрагивать от любого его движения. Я даже не уверена, что у меня выйдет расслабленно заниматься с ним сексом, не думая, какое он чудовище.

– О чем задумалась? – спрашивает он, когда мы едем домой после его выписки.

Я ждала этот вопрос. Готовилась. Все три недели, что он провел в больнице. Достаточно времени, чтобы все обдумать, сделать выводы, решить.

Чеховской обнимает меня одной рукой, другая лежит на его животе. Нам пришлось продираться сквозь толпу журналистов, и ему стало нехорошо. Впрочем, он и так выглядит неважно. Похудел, оброс щетиной, устал.

– О нас, – признаюсь я, подняв лицо и взглянув ему в глаза. – Ты страшный человек, Рома. Но прокручивая в голове разные сценарии нашего будущего, я поняла, что без тебя у меня ничего не получится.

– У меня без тебя тоже, – улыбается он, склонившись ко мне. – Выброси из головы гадкие мыслишки. Обещаю, я буду исправляться.

– Когда? – спрашиваю, сытая по горло обещаниями Степы. Не хочу слов, хочу действий.

– Не рано, босс? Там только фундамент и сваи.

– Позволь нам помечтать.

Я понятия не имею, о чем они говорят, но не лезу с расспросами. Заинтригованно жду, пока меня привезут в новый район города, где еще кое-где ведется стройка, но в остальном все сияет свежестью.

Держу Чеховского под руку, когда выходим из машины. Поправляю воротник его пальто – так, как когда-то он запахивал мой плащ, беспокоясь, чтобы не простыла.

Саша ведет нас на огороженную территорию с техникой, материалом и вагончиками.

Здесь все гудит. По округе бегают сторожевые собаки.

– Что это? – интересуюсь, посчитав, что сейчас самое время.

– Музыкальная школа, – улыбается Чеховской, удовлетворенно осматриваясь. – Будет летом. А первого сентября на церемонии открытия ты перережешь красную атласную ленту перед парадными дверями и впустишь в нее своих первых учеников.

Я не бросаюсь к нему на шею со словами благодарности, потому что уверена – он пошутил.