Но кивает не так, как я, например, он кивает в другую сторону, как бы подбородком от себя. И это получается вызывающе и дерзко.

– Не курю, – отвечаю я и снова закрываю глаза.

– Э-эй, – не отстаёт он. – Зачем такой невежливый?

– Слышь не зли меня, гость столицы. Сказал не курю. Чё не ясно? Ты откуда приехал такой активный? Там русский не учат понимать? И отсядь отсюда. Воняешь.

– Э-эй, я тебя у*бу щас, ты понял? – оскорбляется он. – Чё-ё ты, а? Ты понял? Э-эй, ты, чмо!

Говорит он сочно, смачно проговаривая все буквы. Да вот только когда же это всё кончится! Я вздыхаю. Где-то я хорошенько накосячил, раз все демоны мира решили сегодня довести меня до сумасшествия.

Что ему сделать, чтобы он успокоился. Не получая от меня отпора, он решает поддать жару. Один уже поддал сегодня. Да какое один… Блин, ну и денёк…

– Сюда смотри, – напирает он и пытается дотронуться пальцами до моего лица.

Блин, достал уже. Я быстро подтягиваю колено к груди и молча отпихиваю этого придурка. Не пинаю, а просто отпихиваю, правда достаточно сильно. Он отлетает назад и падает на пол.

– Э-эй! – орёт он, поднимаясь на ноги. – Кеныгесске джаляб! Я твой роте е…

Договорить он не успевает.

Каха прописывает ему знатный пендель под зад.

– Ты чурка тупая. Пасть заткни свою. Он тебя мочканёт-на, а сядем все. Завали хлебало своё поганое.

– А ты ксенофоб, Каха, – качаю я головой. – Человек издалека приехал. Гость можно сказать, а ты его так обзываешь. Неуважительно это. Неправильно.

– Да мне похеру. Я за него садиться не собираюсь. Ты ж вообще без башни, в натуре. Бык бешеный.

– Алё, гараж! Ты притормози. Я сам-то никого не задираю. Я человек мирный, вообще-то. С мягким сердцем. Чё ты нервничаешь Андрюха? Пучком всё будет.

Прорвёмся. Рыжий твой сам напросился. И аист одноногий тоже. Я тебе ещё раз говорю, разруливай. Разруливай, то что намутил. Добром не кончится. Обещаю тебе.

И так добром не кончится. И этак не кончится. Но пусть думает, что я успокоился.

Мы молчим. Я начинаю дремать, как вдруг раздаётся громкий окрик:

Я открываю глаза и вижу Зарипова. Того самого, что водил меня по мрачным казематам.

– Чё такое? – недоумённо спрашивает Каха.

– Нормально всё, – говорю я и подмигиваю. – Скоро домой пойдём.

– Вот так сюрприз, – крутит прокуренный ус табачный капитан.

 – Вот так сюрприз. Холодное, значит, оружие. Да уж…

– А вы чего в такой час не дома, Анатолий Семёнович? Время-то позднее уже.

– Вместо того, чтобы Каховского мне добывать, – игнорирует он мой вопрос, – ты к поножовщине готовишься. Правильно понимаю?

– Не совсем. Я вообще-то именно с Каховским сейчас у вас в обезьяннике отдыхал.

– Да? Это Сидоров, который? С кастетом?

– И ты хочешь мне сказать, что вот это и есть результат твоей работы? Не пойдёт. Слабо. Даже говорить не о чем.