– Что вдруг? – не поняла Валя.

– Вдруг все это вам навредит? – Елена заплакала.

– Ой, детка, нам навредить уже ничего не может, – ответила Валя, – а вот тебе точно навредит, если ты сейчас будешь плакать, а утром встанешь с красными глазами. Напугаешь Алика и Дину.

– Дине все равно, какие у меня глаза. Ей лишь бы поесть, – улыбнулась Елена.

– Зря так говоришь, собаки все чувствуют. Если тебе больно, им в сто раз больнее, когда их хозяйке плохо, – строго сказала Валя.

– Дина считает хозяйкой тетю Терезу, – все еще улыбалась Елена.

– Это да, – кивнула Валя и тоже улыбнулась.

 – Иди спать.

– Я боюсь, – призналась Елена.

– Детка, не надо бояться. Плохое это чувство. Мы же рядом. Пойдем, полежу с тобой, – ласково сказала Валя. Она гладила голову Елены, пела ей колыбельные, пока та не уснула. После этого тихонько выскользнула из кровати и вышла на террасу.

Тереза сидела одна, уставившись на чашку с кофе.

– Тера, – позвала ее Валя, – пойдем домой. Уже поздно.

– Да, конечно, – ответила та. Попыталась встать со стула и не смогла.

– Ох, господи. Да что ж такое. Давай потихоньку.

Валя довела Терезу до диванчика на кухне и уложила.

Сама пристроилась рядом, на стуле – мало ли что ночью случится? Больше всего Валя боялась смертей во сне. Когда человек засыпал, а утром уже был холодным. Так умерла мама Вали, и она ее нашла, придя в комнату. Обняла и только через несколько минут почувствовала мертвецкий холод под пальцами. Мама не дышала, не двигалась. Валя знала – мама болеет, но не верила, что она может умереть. Как? Она ведь совсем еще не старая и скоро поправится. С тех пор Валя боялась спать ночью – могла глубоко уснуть на пару часов днем, когда все остальные бодрствовали, но ночью всегда находилась будто в легкой дреме. В последний год жизни мамы Валя спала в ее комнате – дать воды, если той вдруг захочется пить, или лекарство. А в ту ночь, когда мама умерла, Валя гуляла допоздна и уснула на диванчике на кухне, чтобы никого не потревожить и, главное, не объяснять, почему вернулась домой не вовремя. Пришлось бы признаваться, с кем именно гуляла. И в ту самую ночь, первую, когда Валя разрешила себе почувствовать себя влюбленной, желанной, свободной, мама умерла. В ту первую ночь, когда Валя не уснула в одной кровати с мамой. Она всегда чувствовала свою вину и думала о том, что мама бы не умерла, если бы не осталась в одиночестве. Валя корила себя за то, что поддалась дурацкому желанию быть как все – гулять, встречаться, бежать из дома куда угодно, вместо того чтобы заботиться о матери. Да, она знала, что виновата. Сначала отец, который изменял маме, – Валя была достаточно взрослой, чтобы это понимать. А потом и она поступила так же, как он, – ушла и не вернулась, когда ее ждала мать. Тоже, можно сказать, бросила.