Не подумайте: я вооружённых-то всегда внимательно считаю. Заметил семерых, однако прикинул, что кто-то ещё может скрываться в тени.

Барон восседал на деревянном троне, тесном для его жирной туши. У властителя Дарвика была неаккуратная седая борода, а больше ничего и получалось разглядеть. Рядом с ним стоял здоровенный мужик в хорошем доспехе, без шлема.

— Зачем явился? — барон даже не стал здороваться.

— Не очень радушный приём для старого друга, Вильгельм. — судя по саркастическому тону, Ойли не особо ожидал иного. — Мы можем обойтись без церемоний, конечно, но…

— Мы не друзья. Это мой дед якшался с эльфами и имел привычку звать тебя другом. Но не я. Радуйся, что тебя вообще впустили!

— О, я очень благодарен за это, поверь. А равно и мои спутники. Правда?..

— Благодарю вас. — нехотя произнёс Бирн.

Я молча кивнул, не снимая с головы капюшон.

— Ещё раз: зачем явился?

— Я пришёл не просто так, разумеется. Но сначала хотелось бы обсудить ситуацию на берегах Кирн и некоторые другие вопросы. Я нынче путешествую, и мой путь лежит на север. Я хотел бы…

Мужик в доспехах шагнул вперёд, заслонив собой барона: теперь я смог рассмотреть его лицо. Рыцарю было не меньше сорока лет. Рожа, конечно — из тех, которые под забралом лучше прятать не только ради сохранности, но и чтоб людей не пугать. Слегка милее меня. Он был гладко выбрит и гордо выставлял вперёд квадратный подбородок с ямочкой.

— Отвечай на вопросы барона, эльф.

Ойли ничуть не смутился.

— Вильгельм, а этот человек между нами правда необходим? Ты что же, думаешь — я нападу? И если вдруг захотел бы — считаешь провинциального рыцарюшку достойной защитой от меня?

Эти слова «провинциальному рыцарюшке» очень не понравились. Он сделал ещё шаг и, хотя не схватился за рукоятку меча — но выдвинул ножны вперёд.

Ойли хотел было ответить, но тут заметил меч.

— Вильгельм! Ты доверил один из клинков Лэйхвойнфьорлламэйра этому… эээ… человеку? Даже не члену своей семьи? Надеюсь, второй меч не подпирает дверь нужника. Ты правда думаешь, что какой-то присяжный рыцарь, пусть даже самый верный, заслуживает подобной чести?

Рыцарь явно полагал, что заслуживает.

— Не «какой-то»! Я сир Оуэн из Бэрритона, третий сын лорда Перри. Человек старого рода, уважаемого по всему северу. И я, если хочешь знать — в прошлом рыцарь понтифика Милто. Один из семидесяти двух паладинов, а это даёт права на многое.

Обычно я держу язык за зубами. Практически всегда держу, потому что платят наёмнику совсем за иное — а от лишних слов только лишние неприятности. На свете мало вещей, которые могут заставить меня ляпнуть что-то, когда следует молчать и глядеть по сторонам. Но вот то, что сказал Оуэн…

— Я бы слова не сказал, назовись ты бастрадом короля Горольда.