Ему давно пора спать. Еще и Жанна с ним… Наверняка и Даша побежала в библиотеку, подальше от этих криков. Ох, и любят они засиживаться допоздна за своими книжками…

— Давай-давай, Крюк… Чего копаешься?! Открывай уже это хреново окно и лезем!

— Слыш, Шляпа, тебе не кажется, что это какая-то дерьмовая идея — соваться за бухлом Кречетова, не спросясь хотя бы командира?

— Нам командир чего сказал? Найти Федю и Штык-ногу, да?

— Во-о-о-т! Значит, мы выполняем боевую задачу. В саду мы уже посмотрели, а вот теперь пойдем шуровать в усадьбу. Зуб даю, они уже давно в погребе. Там мы их и отыщем.

— Блин, че-то я очкую…

— Очковать будешь, когда обратно пойдем, и надо будет бутылки до флигеля донести целехоньками.

— А если их там нет? Как мы зайдем в подвал? Там все поди под замком.

— Я кухарке уже занес — она нам дверцу в подвальчик «забудет закрыть», а мы раз-два и на выход. А ну-ка давай, помоги мне забраться! Тихо…

— Эй, здорова, служивые!

— Сука, Дивиди! Ты какого хера ползаешь в кустах среди ночи?!

— Да Мастер тоже бросил меня на поиски Феди со Штык-ногой… а тут вы. За бухлом что ли?

— Нет, мы выполняем боевую задачу!

— Ага, слюни вытри, Крюк! Еще скажите, что с дочками Кречетова мутить пошли. Они как увидят твою кривую рожу, Шляпа, так сразу тебе в лапы и прыгнут. Держи карман шире!

— Девочки увидят бокал винишка и не устоят. Старый хер им тут, походу, совсем житья не дае…

— Да тихо вы, идиоты! Лезьте уже! Не дай бог нас спалят…

— А это кто? — спросил я Беллу, когда мы проходили мимо очередного портрета крайне богатой и древней династии Кречетовых. Коридор до самых дверей библиотеки был увешан ими сверху донизу.

— Это мама Елизаветы и Жанны, — хихикнула Белла. — А вот мама Анжелики. Вы, наверное, уже запутались, сколько у папеньки было жен?

— Мы у папеньки от семерых жен, — пожала плечами она. — И еще две умерли бездетными на моей памяти. Умерла и моя мама. Но ее портрета в доме нет.

— Не знаю, должно быть, не очень любила свою внешность…

— Должно быть? Вы ее не помните?

— Нет, она умерла во время родов. Семнадцать лет назад.

— Спасибо. Вы же тоже сирота, Евгений Михайлович?

— Да. Но вот про свою мать, увы, я могу рассказать немного. За минувшие четверо суток мне так часто прилетало по голове, что я едва помню дорогу в поместье. Одно могу сказать точно — она очень любила меня.

По крайней мере, я на это надеялся… И да, мне сразу подумалось и про мою маму из прошлой жизни. Какой бы она ни была, но про нее я знаю еще меньше, чем про мать Жени. Вернее, ничего.

— Ох, бедняга! — сказала Белла и взяла меня под локоть. — Ну, ничего! Сейчас мы найдем нашу троицу, и вы отправитесь на заслуженный отдых…

Мы пошли дальше, и я невзначай поднял глаза. Вдоль потолка тянулась рельса. Нетрудно догадаться, зачем она.